И в чем-то я был согласен с Уго. Находиться всегда под прицелом означает никогда и ничего не откладывать на завтра. Жить сегодняшним днем, выжимая из каждой секунды максимум. Как бы ни было страшно. Как бы ни было больно. Вопреки нежеланию. Нужно брать и делать. Ведь будущего завтра или через пять минут может и не наступить.
Я поднялся и, сунув шкатулку к себе в карман, направился в свою комнату. Из ванной доносились едва различимые ноты музыки. В последнее время Молли всегда включала музыку, когда шла принимать водные процедуры. И делала она это на порядок дольше обычного. Не знаю, было ли это связано со стрессом, или это была одна из тех ее забавных привычек, которые я все еще для себя открывал. Вроде облизывания трубочки после выпитого молочного коктейля или того, что она сначала ест с пиццы оливки и лишь затем все остальное.
Я не стал ее тревожить, а просто расстелил кровать, чтобы она смогла сразу лечь и расслабиться. Снял с себя рубашку и, захватив пачку сигарет, вышел на балкон. Уже было довольно темно и чертовски холодно. От морозного воздуха я съежился, но жар, от которого горело все внутри, так и не утихал. Именно поэтому желание прочувствовать этот гребаный контраст температур было настолько сильным.
Я хотел… Я просто хотел, чтобы все, черт возьми, было хорошо. Без крови и игр на выживание. Просто обычная жизнь. Как у Итана и Дженнифер. Которые счастливы, несмотря ни на что. У мистера и миссис Миллер, которые любят друг друга такими, какие они есть. И принимают… себя.
Я закурил и, сунув руку в карман, наткнулся на шкатулку. Под покровом ночи она была практически незаметной, и лишь гравировка словно светилась изнутри встроенными светодиодами под сиянием полной луны. Я вспомнил, как Итан сделал малышке предложение. Просто в какой-то гребаный момент, когда он почувствовал, что так надо. «К черту». Друг взял и отбросил все ожидания, и принял происходящее. Он взял и, мать вашу, сделал то, чего хотел, возможно, больше всего на свете. Этому мне всегда стоило у него поучиться. Мой друг умел жить и знал, ради чего он это делает. Теперь и у меня было это «ради чего».
– Почему ты стоишь и мерзнешь здесь? – едва слышный и наполненный нежностью голос Молли проехал по моему затылку, а затем я почувствовал нереально горячую ладонь на своей спине. Толпы чертовых мурашек практически моментально сотрясли мое тело, но сейчас меня это мало заботило. Был момент. Мой, мать вашу, момент. И я не мог его упустить. Будь что будет!
Выбросив сигарету, я по-прежнему просто стоял и смотрел перед собой на охранников, которые патрулировали территорию особняка, и на луну, которая казалась чертовски огромной, но неимоверно красивой.
И я все еще крепко сжимал в руке шкатулку, чувствуя, несмотря на дикий холод, как потеет моя рука.
– Франко? – встревоженно спросила Молли. Ее рука скользнула к моим ребрам, вызывая очередную волну дрожи. Я не вправе был ее мучить и, как истукан, стоять к своей девочке спиной. И я обернулся. Просто не думая ни о чем... Ну или думая только о ней.
– Сахарная, – Молли стояла закутанная в одеяло и напуганными глазами смотрела на меня. Наверное, в свете происходящего она попросту ждала плохих новостей. Но уже не было ничего более важного, нежели она здесь и сейчас. И эти новости должны были стать нашим с ней лучиком света в событиях, залитых болью и кровью. – Ты станешь моей… женой?
Молли оторопела. Ее глаза, отражавшие испуг, стали неимоверно большими от удивления, а ротик округлился в маленькую, но чертовски идеальную букву «о».
«Да, сахарная, я тоже в не меньшем шоке от происходящего, но я… Я, и правда, хочу этого. Я хочу тебя. Быть с тобой. Наслаждаться каждым мгновением, которое ты можешь мне подарить».
Тем временем, пока мой внутренний монолог стучал в мозгах довольно громко, а Молли все еще стояла, уставившись на меня, я попросту открыл гребаную шкатулку, позволяя камню на кольце сверкать в свете луны. Не было никаких почестей и никакого одного колена. Только я и она. И моя гребаная комната.
Но она по-прежнему молчала. Это… может означать, что моя девочка не готова? Нет, черт подери. Я не могу услышать отрицательный ответ. Мне просто нужно, чтобы она хоть что-то сказала. Но вместо этого сказал я:
– Ты… не отвечай ничего, ладно? Просто подумай об этом. Столько, сколько нужно.
Все, чего я хотел в этот момент, это поцеловать ее. Как никогда нуждался в том, чтобы прочувствовать теплоту и вкус сладких губ. Словно под влиянием какой-то неестественной силы притяжения я тянулся к своей сладкой девочке, чувствовал ее дыхание на своих губах, пока не застыл, ощутив, как в кармане начал звонить телефон.
Это оказалось совсем не романтично – то, как я вложил шкатулку в руки своей девочки, и на которую она все еще молча смотрела как под гипнозом, а затем нервно взглянул на сотовый. Да, черт подери, я волновался о Итане, который не выходил на связь. Но на экране мелькал неизвестный номер. И лишь когда я поднес динамик к уху, все встало на свои места.
– Франко, это я, – прохрипел Итан так, словно бежал чертов спринт.
– Итан… какого хрена? – проревел я. – Где тебя черти носят?
– Это длинная история, – в гребаном отчаянии протянул друг. – Дженнифер у них, Франко.
– Что?!
– Ты сможешь меня забрать? Я на заправке в тридцати милях от города в сторону нашего склада.
– Жди, я скоро буду, – на автомате выплюнул я, и следующее, что услышал, это хруст своего телефона, который был готов рассыпаться на мелкие детали в моей ладони. Какого черта происходит? Где был мой друг? И как они добрались до крошки Дженнифер? Черт подери, я надеюсь, что с ней все в порядке, как и с ребенком, учитывая, что ее срок рожать уже практически на носу.
– Франко? – из транса погружения в пучину безысходности, граничащей с пониманием, что нужно что-то делать, меня вывел голос моей девочки. Да, она все еще была здесь и более не молчала. Ее горячие руки, словно лианы, обвили мое тело, позволяя ей мягко и нежно прижиматься ко мне и согревать меня теплом. Большие, но такие спокойные карие глаза смотрела на меня снизу вверх. И да, я понимал, что она мое все, и был так счастлив, что Молли здесь и рядом, пропитывает меня теплом и пониманием того, что я сделаю все для того, чтобы итог был в нашу пользу. Я глубоко вдохнул. Она пахла моим гелем для душа, аромат которого вперемешку с морозным воздухом был неимоверно сильным. Я смотрел на нее и ощущал только, как же сильно мне хотелось ее объятий. Да, гребаное время шло на секунды, но я не мог снова бросить ее вот так. Оставить в неведении и просто свалить. Более не мог. Прижав Молли к себе настолько сильно, насколько мог это сделать, я закутал ее в одеяло, понимая, что сейчас мое тело будет как никогда холодным для нее, вышедшей из горячего душа. Она же уткнулась носиком в мою грудь, обжигая кожу горячим дыханием, глубоко вдохнула и, казалось, даже улыбнулась. А я уткнулся носом в ее слегка влажные волосы, которые источали неимоверно сладкий аромат. Я бы сошел, наверное, с ума, если бы ее у меня отняли. Поэтому я должен сделать все, чтобы и Итан этого не почувствовал.
– Пошли внутрь, – тихо прошептал я ей на ухо и подтолкнул в тепло. Времени было слишком мало, если оно и вовсе еще было. Но о худшем из исходов я никак не хотел думать.