Мне никогда не приходилось обращать внимание на то, каков Лиам Эйден в работе: точен, щепетилен, дотошен и, черт подери, расчетлив. В какой-то степени он делал то, что всегда делал я: просчитывал десятки вариантов развития событий, которые в принципе могли и не произойти. Но он делал и, вероятно, заслужив свою собственную команду, знал, что предпринимать. Лиам собрал своих парней еще до того, как взошло солнце. Все твердил о том, что надежная птичка напела о хорошем деле, большой добыче, и что команде невероятно повезет провернуть эту операцию, которая дает возможность заработать по большому карьерному куску торта. Признаюсь, слушая его с самого начала, я понимал, что план Эйдена был, казалось, совершенен. Но ему не суждено было таким остаться. Хоть я и заверил копа, что он сможет оставить себе и парням всю славу и Алонцо, позволив мне, Итану и Дженнифер уйти, в действительности я не собирался отдавать Алонцо под крыло правосудия. Поэтому у меня в голове уже давно дозревала вторая ветка гребаного плана, известного пока только мне.
Итан приехал спустя час. Благодаря пустым дорогам города на рассвете друг добрался довольно быстро. Совсем не похожий на себя, измученный и монотонный, словно призрак, он прошел по комнате и сел на диван. Я еще никогда не видел его таким, даже в самые сложные минуты. И боялся представить, что я мог бы чувствовать и делать, находись я на его месте сейчас или когда-нибудь еще.
– Итан, выпей кофе. Твои мозги мне нужны свежими. Сегодня мы вернем малышку, и тогда ты, черт возьми, послушаешь меня, возьмешь деньги и уедешь отсюда не к тетушке Мари, а свалишь нахрен.
– Она не позволит, – тихо произнес Миллер, пригубив кофе, который принесла медсестра.
– А ты не спрашивай ее. Вы теперь думаете не только о себе! Я устал тебе это повторять, – рявкнул я и попытался представить, что бы я предпринимал. Сбежал ли бы я как последний трус из родного города? Но был ли смысл об этом думать, если при первой же опасности я запер Молли в доме собственного брата, отгородив ее от гребаной жизни? По-моему, ответ казался очевидным.
Мы должны провернуть это дело. Но, если все пойдет не так, побег станет единственным способом выжить. У меня много врагов. А после того, как я разберусь с Алонцо, их число только увеличится. И это я еще молчу о том, что мы не доставили в срок Маркусу все дьявольские «ламборджини». Но это было меньшее, что меня заботило.
Предстоящий вечер и операция, которую мы обговаривали, в какой-то степени казались нереальными. Судя по тому, как сложились звезды, надежды на успех было не так уж и много, как хотелось бы. Миллер в подробностях несколько раз пересказал разговор с Алонцо и то, у какого дока его сегодня вечером, со мной или без меня, будут ждать. Лиам в свою очередь, указывая пальцем на карту, проговорил с каждым из парней, кто где будет стоять и как будет действовать.
Когда все всё вроде как поняли, коп посмотрел на меня.
– Я буду вот здесь, – ткнул большим пальцем в черный треугольник Эйден. – Здесь вы и будете ждать меня и моих ребят.
Мы с Итаном подняли на него удивленные глаза.
– Не думаю, что это хорошая идея, – учитывая еще не полностью зажившее ранение Лиама и то, что этот здоровяк намного усложнит мне негласные коррективы в плане. – Тебя уже допустили к службе?
– Это не обсуждается и не должно тебя волновать. Это моя, черт возьми, операция, да и парни не пойдут без меня, – бросил Лиам.
– Как же они жили без тебя это время, – со смешком бросил я и понял, что сболтнул лишнее. – Ладно-ладно, здоровяк. Я все понял. Это твоя операция. Мне плевать. Главное, вытащить Дженнифер целой и невредимой.
– Ты просто возьмешь и выведешь ее оттуда, – Итан посмотрел на Лиама, прожигая того взглядом. – Я останусь страховать Франко, а ты, что бы там ни произошло, просто уберешь Дженнифер!
Лиам кивнул.
– И еще, – посмотрел на Лиама я, – пусть неотложка ждет нас на быстром звонке. Как-никак, а Дженнифер беременна.
Краем глаза я снова увидел, как поник Итан. Я не хотел говорить этого при друге и не имел в виду ничего вроде смертельного исхода, просто стресс и последний месяц беременности не очень хорошо сочетаются в случае с человеком, чей ребенок уже давно просится в наш мир. Но никто и ни от чего не был застрахован, когда дело касалось Алонцо.