От волнения заложило уши. Я смотрела в глаза Лиама Эйдена и пыталась найти там хоть что-то. Опровержение или утверждение, что это шутка. Подтверждение его словам, которые я отказывалась понимать. Капельку лжи, что он просто хочет защитить меня от плохого парня с не очень приличной репутацией. Что-нибудь, кроме уверенности в том, что он сейчас говорил… о Франко. Одно дело – семья, которую не выбирают, но другое дело все это.
Я, казалось, забыла, как дышать. Я не хотела верить. Или пыталась доказать самой себе, что все это не может быть правдой.
– Послушай меня, девочка, если бы не еще одна дикая случайность, то вполне вероятно, что именно Франко сейчас бы отдавал приказы тем головорезам, которые пришли по твою душу. Рано или поздно он бы наигрался в доброго доктора, а все это оборудование и дополнительные этажи больницы, которые он построил вроде бы как за свой счет, служили бы отличным местом для отмывки денег, но…
– Что но?
– Но его мать умерла. И братья Франко видят в этом всецело его вину. У Уго, старшего из сыновей Антонио, с матерью была тесная духовная связь. Единственное, что Уго ценил в этом мире, это семью. Семья для него – не только родство по крови, но и духовная связь. С Беатричче особенно. С ее смертью разрушилась некогда сплоченная семья, а Уго окончательно утратил человеческий облик, потерял те положительные качества, которые в нем еще оставались. Он стал таким, каким его все знают сейчас: бездушным, злобным, жестоким, глухим к любым проявлениям чувств. И если что-то творится здесь и с тобой в том числе, то все это с подачи Уго Моретти, Молли. Я хочу, чтобы ты, мать твою, поняла, в какую песочницу лезешь играть.
– Хорошо, но причем здесь Франко?
– Притом, Молли, что на него возлагались большие надежды. Весь бизнес давно поделили: Италия – Уго, казино в Вегасе – Луке, этот город – Франко. Однако Франко отказался. Франко Моретти, переняв стальной характер Антонио, тем не менее, пошел против воли такого могучего отца, имея свое представление о жизни и отстаивая свою точку зрения. Он не хотел убивать людей, он хотел их спасать. И уже спустя несколько лет обучения в престижном университете Франко Моретти стал лучшим в своем роде врачом-диагностом и самым молодым успешным хирургом за всю историю центральной городской больницы. Он был и врачом, и спонсором. Это позволяло быстро закупать необходимое оборудование, а также проводить дорогостоящие операции нуждающимся. Смерть Беатричче все изменила. Франко не вылечил ее болезнь, а Уго этого понять и принять не захотел, обвинив именно младшего брата. Видимо, от горя у него помутился рассудок. Причем сделал он это на глазах множества людей прямо в больнице. Это был публичный смертный приговор твоему Франко. Тогда он просто ушел из больницы и исчез.
– Но как он мог уйти? Он же не был ни в чем виноват, – запротестовала я.
Как Уго обвинил его в смерти Беатричче? Франко спас стольких людей, которых собирал буквально по кусочкам, а тут он оказался бессилен что-либо сделать. Он любил свою мать. И просто ушел. Он знал, что, если не сделает этого сам, ему помогут? Но разве это правильно?