Ведь Эйден настолько часто бывал у меня и оставался на ночь, что ему уже стоило бы официально выделить плед с его именем и койко-место. После смерти Ньютона я не могла прийти в себя, и именно Лиам был тем, кто не отходил от меня ни на шаг, особенно ночами, когда я не могла спать или срывалась в крик в холодном поту. Или, например, когда он ссорился с Джесс. И, хотя она жила в его квартире, следуя своим чувствам, Эйден не мог выставить ее на улицу просто для того, чтобы остыть, и приходил ко мне, чтобы выпустить пар за банкой пива и длительным изливающим душу разговором, и практически не спал в такие ночи, чтобы утром до очередной смены успеть заехать в кондитерскую купить пару пирожных и поехать мириться.
У меня дома нашлось еще полбутылки дешевого виски, и мы, допив и его, уснули на кровати. Как раньше. Как обычно. Как брат и сестра. Я под одеялом, словно за окном сейчас лютый мороз, а он на одеяле на соседней половине кровати, как обычно закинув руки за голову. Ощущение безопасности. Вот чем это было для меня. И чувство, что я кому-то нужна. Лиам любил меня, как сестру. Теперь, по крайней мере, я знаю, откуда у него эта потребность кого-то защищать.
Утром Лиам ушел на работу. Или, может, по традиции сначала поехал к Джесс. Не знаю. Это было обычное серое утро. И дни потекли в привычном темпе. Но было что-то другое, не свойственное мне: мысли о человеке, из-за которых я совершала все, словно на автомате, так, как это заложено в моей биологической памяти, совсем не думая, просто делая, как надо. Волнения о нем стали частью меня. Когда я все еще пыталась отвоевать свое место в колледже искусств и выпросить отсрочку платежа, постоянно получая отказы. Любая прогулка по улице заставляла искать его черты в прохожих. Да и работа в баре, больше отнимающем силы, чем приносящем прибыль и пользу, напоминала о нем. Я словно сходила с ума. И каждый день, разливая пиво у барной стойки или бегая по залу от столика к столику, я то и дело бросала взгляды на входную дверь. Каждый раз, когда колокольчики оповещали о новом посетителе, я поднимала глаза в надежде увидеть Франко. Но каждый раз меня ждало разочарование.
На душе было не просто тревожно, ведь теперь я знала, что его «возможно, никогда» значило «возможно, я не вернусь в этот город живым».
Прошло несколько дней после того, как я в последний раз видела Франко, и после того, как узнала нечто, что преподнесли мне как правду с одной стороны. Но я хотела узнать еще и другую версию и, что бы ни делала, не могла перестать думать о нем.
Виски прошивала странная пульсирующая боль. Я сегодня плохо спала. Намного хуже, чем обычно. Целую ночь мне снились кошмары и он. И вместо ощущения легкости и отдыха я едва совладала со своим телом, изнемогая от странной сводящей мышцы боли.
Проснувшись и приняв душ, я направилась на кухню. Есть совершенно не хотелось, поэтому я ограничилась зеленым чаем, хотя для меня это было не самым лучшим решением, но, мысленно пообещав себе перекусить чем-нибудь по дороге, я отодвинула миску с печеньем подальше, глотая приступ тошноты. День обещал быть тяжелым, так как дел накопилось немерено, и от этого становилось только хуже, ведь я не знала, с чего начать. В баре период ежемесячных отчетов и заказов, да и для доклада в колледже надо было как-то выкроить время, а еще зайти в аптеку купить обезболивающих. Хотя синяки уже практически сошли, оставив легкое различие тона кожи в местах, где они были, внутри, в области ребер, меня распирала боль, и, казалось, только пара таблеток помогала ее заглушить.
Сил просто не хватало.
Бесцельно уставившись в окно, я отхлебнула из чашки ароматную травяную жидкость, как в дверь постучали. Я застыла, уставившись на источник глухого шума. Тело передернуло от нахлынувшего страха. Да, я жила в страхе после моего странного рандеву, закончившегося в квартире Франко, и мое измученное подсознание до сих пор сводило меня с ума, заставляя просыпаться от собственных криков, вызванных кошмарами.
Стук повторился.
Но разве те, кто в прошлый раз ворвались в мою жизнь, стучали бы в дверь? Сомневаюсь в этом. Возможно, это домовладелец, которому я тоже уже задолжала? Неважно. Скрываться некуда.
Я медленно подошла к двери и, взявшись одной рукой за ручку, а другой за ключ в замке, осипшим от испуга голосом спросила: «Кто?».
– Тот, кого ты вряд ли ждешь, – раздался голос с той стороны.
По телу прокатилась странная вибрация. Я настолько сошла с ума, что услышала голос Франко, или он действительно там? Тело оцепенело, пока я пыталась понять, насколько все это реально, и не показалось ли мне. Может, все это игра моего воображения, ведь в последнее время я слишком много думала о нем, и с какой-то вероятностью мне нужна помощь?
Распахнув дверь, я уставилась на парня. Мне не чудилось. Не испытывая неловкости, передо мной стоял он, держась уверенно без необходимости на что-то опираться и не пряча руки в карманах. Франко ухмылялся, словно такой его визит совсем не что-то аномальное, но… был ли это на все сто процентов Франко? Я глубоко вдохнула, напоминая своему телу, что кислород пока еще чертовски важен, и вместе с воздухом втянула через ноздри свежий, слегка будоражащий аромат, который я едва уловимо уже чувствовала раньше, когда куталась в его кофту. Создавалось впечатление, что он был чуточку не тем Франко, которого я видела раньше. Что-то изменилось. И я пыталась понять, что, нагло разглядывая его с ног до головы. Те же взлохмаченные волосы, но их словно пытались уложить. Выбритое лицо. Дорогая кожаная куртка, темные потертые джинсы и белая футболка придавали его облику достаточно благопристойный вид, в отличие от того тряпья, в котором я видела его в последний раз. Я с уверенностью могла бы сказать, что это какой-то брат-близнец Моретти, если бы знала, что у него такой есть, но глаза и голос говорили о другом. Убеждали меня, что это тот самый Франко, который удрал со свидания с какой-нибудь цыпой ради чего… визита ко мне?
– Можно… войти? – спросил он, и уголки его губ растянулись в коварной улыбке.
– Да, – замешкалась я, пропуская его в свою квартиру и закрывая дверь, находясь словно в какой-то прострации.