– Парень, – опершись локтями в стол, наклонился ко мне Леон, – ты в таком состоянии хочешь идти на дело? Да что, черт подери, с тобой творится?
– У меня просто была бессонная ночь. Все нормально, – я поднял руки в защитном жесте. – Просто нервы ни к черту.
– Нервы, как же, – проворчал Итан, подкуривая сигарету, и схлопотал от меня злобный взгляд. Хотя мог ли я на него злиться, если Миллер иногда знал меня лучше, чем я сам.
– Так, может, поменяешь цель? – осторожно спросил мой чернокожий друг, сверля меня взглядом, в котором читалась обеспокоенность. За меня. Какого хрена! Я уже все решил! И не в чертовой цели дело!
Я недовольно на него покосился, изогнув одну бровь.
– Понял, – вскинув руки в воздух, он откинулся на стуле, посмотрев на Миллера, словно ища поддержки. Но Итан молчал, за что я был ему безмерно благодарен. Иногда мне хотелось обозвать своего друга гребаным мудаком, так как у меня складывалось впечатление, что он чертов мозгокопатель, наподобие тех, что дерут за прием три сотни в час, и может читать мои мысли. Но в моих внутренних демонах Итан копался только тогда, когда я ему позволял, и когда мы оставались наедине. Гребаная ментальная связь.
Около часа мы обсуждали наше дело. Детали, моменты, пути отхода. Это все было словно для того, чтобы убедить меня не отклоняться от назначенного плана. Всеми силами я пытался сосредоточиться на красной ненавистной мне тачке, но мыслями витал реально далеко отсюда. А потом была Камилла, которая так и хотела забраться мне в штаны. Глупая девчонка, не понимающая, что мне совсем не до нее, и эта ее странная назойливость. И дело уже даже было не в том, что она явилась совсем невовремя, когда мы с парнями обсуждали последние детали, словно совсем случайно зашла сюда сказать хозяину заведения о чем-то по поручению Лорен, которая, вероятно, и давала наставления девочке, чтобы взять меня в чертов оборот. И тут моя взвинченность и нервозность после тяжелой ночи нашли выход. В другой ситуации я, быть может, был бы полным ублюдком и отодрал ее в ближайшем темном углу этого бара, тем самым сняв напряжение. Если бы снял. Но в этот раз все было по-другому. И я, вероятно, стал ублюдком похуже, ведь все, что я сделал, это, жестко схватив ее за плечи и оставив, скорее всего, парочку отметин, толкнул в сторону, бросив на автомате реплику из дешевого старого кино, чтобы она от меня отстала. За что в ответ получил недовольные взгляды напарников. И гребаное неодобрение. Но больше ни одного гребаного слова.
В Вегас мы поехали на старой «Хонде» Итана, и я реально был благодарен ему за это, ведь мои размышления точно довели бы нас до столкновения на ближайшем перекрестке, и сейчас я уж тем более понимал, что вилять на угнанной тачке точно бы не смог. Поэтому я просто… пялился вперед и курил. Пытался разобраться в себе и себя не узнавал. Что, черт подери, происходило? Какое-то аномальное затмение или очередной парад планет? Это все сводило с ума, раздражало, бесило. Я был готов грохнуть кого-нибудь здесь и сейчас, наплевав на клятву «не навреди».
– Чувак, что происходит? – спустя несколько часов, не выдержав, спросил Итан, всем своим видом давая понять, что намерен получить ответ.
– Я… – на выдохе произнес я, запуская пальцы в волосы, – я не знаю, черт возьми.
– Ты думаешь о ней, да? – осторожно спросил друг. Он опять это делал: копался в моих мозгах.
– Я видел ее вчера, – словно провинившийся ребенок, проскулил я, вглядываясь в пролетающие за окном унылые пейзажи.
– Черт, Франко… – протянул Итан.
– Она знает Эйдена, – выпалил я.
Секунду спустя «Хонду» резко повело влево, от внезапной остановки меня немного дернуло, и, клянусь, если бы я не был пристегнут ремнем безопасности, мой лоб определенно столкнулся бы с какой-нибудь частью этой тачки.
– Какого черта? – спросил я друга, переведя на него непонимающий взгляд.
– Выходи! – громко и зло бросил Миллер, толкнув меня в плечо и быстро покидая салон. Я непонимающе проводил его взглядом, все еще находясь в какой-то прострации. А может, я стал умалишенным. Я плохо соображал, думал много и не о том и ни капельки не мог сосредоточиться.
Стук от соприкосновения кулака Итана и стекла с моей стороны вывел меня из ступора, в котором я пребывал, и я выполз наружу, так и не поняв, как он настолько быстро обошел тачку. Вокруг было что-то похожее на пустыню: кактусы, песок и пустота. Солнце уже садилось, и тут становилось жутковато. И воздух был таким горячим, что, казалось, легкие начинали гореть.
Миллер сунул мне в руки банку пива, которую, вероятно достал из багажника, и, облокотившись на машину, уставился на меня.
– А теперь, мать твою, рассказывай, в какое дерьмо ты опять влез, – на полном серьезе спросил он.
Но что я должен был ему сказать? Я и сам пока ни хрена не знал. Я не мог вслух называть ее имя, словно убеждая себя этим в том, что совсем скоро все закончится, и ее я забуду, как и всех остальных. Но она слишком плотно засела в моих гребаных мозгах и глубоко забралась под кожу.
– Вчера я опять ее видел, – начал я, но был перебит.
– Молли, Франко. Вчера ты видел Молли, – зло вторил Итан.
Я только кивнул, опять чувствуя себя провинившимся пацаном.
– Когда я ее… какого черта! – прорычал я, ударив кулаком по крыше «Хонды».
Я быстро открыл пиво и жадно осушил всю банку. Жидкость кончилась, а жажду, что мучила меня, я так и не утолил. Хотя, может, это и не жажда была. И все, на что я был способен, это громко зарычать и далеко запустить ни в чем не повинную жестянку.
– Итан, эта крошка, поедающая мои мозги, от которых уже ни хрена не осталось, грешна перед ними! – я рванул цепочку из-под футболки, показывая фамильную вещицу, крест, что все еще красовался на моей шее. Я не знал, в чем причина, и ничего не мог с этим сделать.
Итан казался удивленным. Но молчал. Он ждал продолжения от меня. Он знал, что я могу, что я не слабохарактерный, но я, черт подери, не мог говорить. Я вообще уже ни хрена не мог, кроме как думать о ней и о том, что связывает ее с моей семьей.
– Когда… тогда на набережной ее выбросили из джипа с номерными знаками моих гребаных кровников. Уго не так глуп, ты ведь сам это прекрасно знаешь, разве что в последнее время у него случилась травма головы. Я более чем уверен, что это Лука. Здесь все завязано глубже, чем мне казалось, и да, я, несомненно, в дерьме, потому что не могу позволить ему сделать этой девочке больно еще раз!
Итан все еще молчал, пока я нервно бродил туда-сюда, с ожесточением зарываясь руками в волосы. Я не мог просто остановиться. Меня что-то ломало изнутри. Я хотел... к ней. Не ее, хотя и это тоже, к ней! Просто быть рядом, чувствовать это странное тепло, которое она излучает, даже когда не улыбается, и знать, что в любой момент могу к ней прикоснуться.
– А еще она знает гребаного Эйдена, понимаешь? Кто она ему? Может быть, она его чертова подружка, и что я тогда должен делать? Это невыносимо, Миллер…