– Для начала ты должен в этом разобраться и спросить ее, а не строить гребаные догадки, пупсик, – более мягко произнес Итан, отпивая глоток из жестяной банки, и ухмыльнулся, пытаясь спрятать улыбку за глотком, но ему это ни хрена не удалось.
Я понимал, что моя речь несвязна и больше походит на бред, но, начав говорить, я выплескивал из себя все то, что накопилось во мне за время после нашей встречи с Молли. Я знал, что однажды кто-то сломает меня, но не думал, что это произойдет так быстро и в такой неподходящий для меня момент в моей жизни. А сейчас еще и Миллер смотрит на меня так, словно я какой-то, мать его, школьник. Да что в этой жизни, мать его, пошло, не так?
Пнув камень носком ботинка, я посмотрел на друга.
– Что? – рявкнул я.
– Да ничего, – философски протянул Итан, отбрасывая пустую пивную банку в песок, – похоже, у Дженнифер появилась подружка…
В наши дни
Вот уже несколько часов я разглядывал потолок. Не шевелился и, кажется, даже не дышал. Жизнь научила меня многому. Выносливости и наблюдательности в том числе. Я разглядывал потрескавшуюся побелку потолка старого жилого дома, который явно требовал уже не реставрации, а конкретного капитального ремонта. Вглядывался в тонкие узоры, образованные многочисленными трещинами, и пытался думать или хотя бы сосредоточиться на чем-то, однако на ум ничего толкового не приходило. Все сходилось в ней. И впервые за долгое время я чувствовал странное умиротворение внутри себя, словно это было именно то время и то место, где я должен был находиться. Моя сахарная девочка мирно спала на моей груди, сжав кулачки, и время от времени вздрагивала. А еще она говорила во сне. Бормотала что-то бессвязное и тяжело дышала. Она не была похожа ни на одну женщину из моего старого или нового миров. Она была чем-то иным, и это сбивало меня с толку. Я желал видеть логику и точность во всем, а рядом с ней это все теряло свою стоимость и значимость. Она была моей новой проблемой. Она стала ею еще тогда, на набережной, когда из-за нее я выбросил недоеденный чертовски вкусный бургер. Она стала частью меня, и теперь я просто обязан ее защитить от своего мира. Я понимал, что не лучший для нее вариант, и также понимал, что никуда ее теперь не отпущу. Годы любви к Беккс сейчас, когда я находился рядом с Молли, казались мне нелепыми и смешными. И теперь я понимал Итана и его чувства к малышке Дженн. Разница между нами была одна: он мог сохранить эти отношения, он умел, а я потерял смысл жизни, и чувства были не моим коньком. Но сейчас я уже не был уверен, как будет лучше: быть с ней рядом или отпустить, хотя второе вряд ли мой вариант.