Кухня была небольшая, оформленная в светлых тонах. На подоконнике стояло несколько небольших вазонов разных форм и размеров. Элемент декора, так сказать. Она старалась придать этому убогому жилищу хоть какой-то приличный вид.
Набрав в чайник воды, я поставил его на плиту и опустился в кресло, достав из кармана сигареты. Желание курить просто захватило мое сознание в плен, но я ждал Молли. Ждал, чтобы получить гребаное разрешение покурить. Да, мать вашу, впервые за много времени я был не у себя дома и должен был… думать.
Когда она появилась в кухне, на ней уже не было того развратного халатика. Девочка переоделась в домашние штаны, теплые носки и светлую футболку. Волосы все еще рассыпались по ее плечам. Переодевшись, она явно чувствовала себя удобнее. И увереннее.
– Я поставил чайник, – я кивнул в сторону плиты, чувствуя себя школьником. Между нами была странная неловкость, которая начинала меня бесить, и с этим надо было что-то делать.
– А, спасибо, – улыбнулась она так тепло, что я сам невольно улыбнулся ей в ответ.
Подпрыгнув на месте, Молли вытянула две чашки, а затем две пачки чая.
– У меня только зеленый… и зеленый, – покрутила она в руках упаковки напитка, смущенно пожав плечами.
– Тогда мне на твой вкус, сахарная, – предложил я, – зеленый… или зеленый.
По правде, я уже не помню, когда пил этот напиток в последний раз, но когда-то я употреблял его довольно часто. Моя мать была просто в восторге от зеленого чая с жасмином, который нам привозили по заказу. И я не мог отказать ей в чаепитии, особенно учитывая, что завтракать с ней было нашей маленькой традицией. Было, а сейчас все это осталось только в моей голове.
Когда чайник начал свистеть, напоминая, что вода уже закипела, Молли быстро налила кипяток в чашки, насыпала прямо туда заварку и поставила передо мной сахар.
– Ты, наверное, голоден? – спросила она, все еще стоя у столешницы.
– Сахарная, хватит волноваться, – рассмеялся я, поднимаясь. Нужно было что-то делать. И это что-то должен был делать я. Ведь именно я ворвался к ней вчера и набросился на ее сладкие губы. Я, а не она. И последствия разгребать однозначно мне. Бросив на пачку с сигаретами, что осталась на столе, мимолетный взгляд, я наконец-то понял, что не хотел курить. Я хотел ее и ее губы, сладкие и припухлые после ночи, а сигареты просто меня бы отвлекли. Девочка смотрела на меня так, словно чего-то ждала. Быть может, моего ухода?
Вздохнув, я подошел к ней довольно близко, и складывалось такое ощущение, что она вжимается в столешницу, не желая соприкасаться со мной. Эта неловкость меня бесила, и пора было брать все в свои руки. Вчера она отвечала мне взаимностью, а что изменилось сейчас? Или это была ее благородная одноразовая акция? Тем не менее, я отрезал ей путь к отступлению, поставив ладони с обеих сторон ее тела.
– Чай… остынет… – испуганно произнесла Молли, оттянув край своей футболки.
– Не люблю очень горячий, – ответил я, заглядывая в ее карие глаза.
– Франко… – начала она, но я не был намерен давать ей говорить. Если уж до этого момента она не набросилась на меня с утверждением, что я должен на ней жениться, то уже не сделает этого, чему я чертовски рад. Но мне нужна определенность и четкость. В моем мире слабость – это дефект.
– Молли, тебе ведь Эйден уже все выложил, как на блюдечке, не так ли? – спросил я, наклонив голову набок и разглядывая ее.
– О... о-о-н… – начала, заикаясь, она.
– Ну же, сахарная, он не мог не поведать тебе нашу общую легенду, – перебил я ее. И да, я был уверен, что Лиам уже все ей рассказал. Я все еще не знал, кем они приходятся друг другу, но предполагал, каковы были действия чертового копа, который старался бы всеми путями отгородить ее от меня. В этом весь он, страж закона.
– Рассказал, – кивнула Молли, все еще теребя бедную футболку. Я накрыл ее ладошки своими руками, отрывая от этого занятия.
– Ты ведь понимаешь, что теперь все изменится, – спросил я, проводя по ее рукам вверх, к плечам и обратно, чувствуя, как она подрагивает под моими прикосновениями. Когда я вернулся к ее ладошкам, то положил их себе на грудь и мягко обхватил ее тонкую талию, притягивая к себе и едва сдерживая себя, чтобы не продолжить то, что мы начали вчера.
– Теперь ты меня убьешь? – на полном серьезе спросила она, даже не моргнув. Я рассмеялся. Интересно, с какой же стороны все-таки приукрасил меня Эйден?
– Ммм… – задумался я, – пожалуй, нет.
– Нет? – выдохнула она удивленно, закусив нижнюю губу, и стало понятно, что эта девушка действует на меня сильнее, чем я предполагал. Мое тело напряглось, давая сигнал действовать.
– Нет. Теперь мне придется за тобой присматривать, – усмехнулся я и, крепче сжав ее талию, притянул к себе. Я нашел ее губы, наслаждаясь тем чувством, которое гуляло по моим венам. Ее руки медленно переместились на мою шею. Она отвечала мне, реагировала на меня, и сейчас это было самым сладким чувством – понимать без слов, что эта химия между нами взаимна. Пора ли мне поверить в судьбу или в то, что после стольких страданий я наконец-то обрету что-то хорошее взамен? Не знаю, но я уверен в одном: эта сладкая девочка моя, и я никому ее не отдам.
– Теперь ты моя пленница, – прошептал я ей в губы, разрывая наш поцелуй.