– Не люблю, когда девушки плачут, – произнес он, – а особенно, сахарная, я не хочу, чтобы плакала ты.
Он нежно прикоснулся губами к моим губам, все еще не убирая руки от моего лица. От его прикосновений я ощутила легкую дрожь в коленках, чего со мной давно уже не происходило. Господи, я согласна стоять так вечность, лишь бы он не отпускал меня. Затем он меня обнял. Сильно, словно нуждался во мне, зарылся носом в мои волосы, делая глубокий вздох. И я потеряла счет времени. Не знаю, сколько мы так стояли, десять секунд или десять минут, но я, обняв его в ответ, была готова стоять так вечно.
– Собирайся, – все тем же непоколебимым тоном произнес Франко, чуть отстранившись.
– Куда? – испуганно спросила я.
– Прогуляемся, – мягко сказал он, и наконец-то ничего не означающее выражение его лица исчезло, а уголки губ приподнялись в улыбке. – Кроме того, у меня из-за тебя незаконченное дело, а у тебя бар и волнующийся коп, который готов из меня душу выбить, – добавил Франко, усмехнувшись.
– Лиам хороший, – запротестовала я.
– Мне ли не знать, – буркнул с ноткой злости себе под нос Франко, но я расслышала и опять испугалась, теперь уже того, что придется выбирать между двумя одинаково дорогими мне мужчинами. Ну не совсем одинаково, но терять не хотелось никого из них.
– Он мне как брат, – прошептала я и, приложив руки к груди Франко, умоляюще посмотрела на него. Я так давно никому не дарила своих чувств, что, казалось, уже забыла, как это делать. Я не знала, делаю ли все правильно, и нужно ли все это Франко. – Если бы не он, я бы….
– Теперь есть я, так что Эйден может взять отпуск за свой счет, – и только кривоватая улыбка на его лице показывала, что ему смешно.
Он всегда такой? Сколько я его знала? Но сейчас он ведет себя так, словно ему чужды эмоции. Может, он, как и я, в определенном смысле ранен жизнью? Ведь такие разные люди, как мы, просто так не можем быть вместе. Может, это наша точка соприкосновения? И теперь все будет иначе, ведь друг у друга есть мы?
– Я рада, что у меня есть вы… – тихо произнесла я.
– Собирайся, – повторил Франко, отпуская меня.
Я помедлила еще секунду, думая, обнять его или поцеловать, но, так ничего и не сделав, просто развернулась и зашагала в спальню, которая хранила тайны этой ночи. Закрыв дверь, я прижалась к ней спиной и стала вспоминать то, что произошло здесь несколько часов назад под покровом темноты. Из-за стены доносился звон чашек, которые убирал Франко, и это еще больше напоминало мне о том, что я не одна в этом доме – и теперь в своей жизни.
В комнате все еще витал аромат недавней страсти, если так можно назвать мою неопытность и робость. Я не знала, как себя вести, ведь у меня был всего один мужчина в этой жизни, который не особо заботился об эмоциональной составляющей процесса в постели. И то, чему меня научил Ньютон, было хорошо. Но Франко… он заставил меня чувствовать что-то новое. А понравилось ли ему? У Франко Моретти была невеста. И она явно была какой-нибудь красавицей, довольно изобретательной в постели, а не… мной.
На глаза опять накатились слезы. Я вообще расклеилась, погрузившись в столь угнетающие мысли и воспоминания. Ну кто он, и кто я? Зачем я ему… такая?
Отбросив ненужные мысли, я приняла душ, надела джинсы и рубашку и собрала волосы в невысокий хвост. Мне не понадобилось для этого много времени. Разрываясь между мужем, баром и учебой при постоянной нехватке времени, учишься ускорять свои возможности.
Присев на уголок кровати, я сжала кулачками смятую незаправленную простынь, таившую мою измену, мой секрет. Но… могла ли я считать это изменой? Ньютона убили, и я ведь имею право жить дальше? В этом в первую очередь нужно убедить себя. Потерев безымянный палец руки в том месте, где было обручальное кольцо, которое я сняла в тот день, когда узнала о смерти мужа, я впервые почувствовала себя свободной. Только сейчас, вдыхая потоки свежего ветра, врывающиеся в спальню из распахнутого окна и размешивающие странный аромат, что стоял в комнате, я начинала воспринимать все, как реальность.
– Что-то не так? – раздался голос Франко. Он стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку.
Я вздрогнула и повернула голову в его сторону. Этот мужчина и есть моя реальность: вот он здесь, рядом со мной, в одном доме, беспокоится обо мне. И, быть может, когда-нибудь я все ему расскажу, когда буду готова, и когда Эйден разберется со всем этим дерьмом, которое на меня навалилось.
– Нет, все нормально, – тихо ответила я.
– Когда-нибудь ты все равно же скажешь, – покачал головой он.
– Я не знаю, что сказать, – подняла я на него глаза. – Я не верю в происходящее последние несколько месяцев. А теперь ты.
– Что я? – опять вернув на лицо маску каменной невозмутимости, спросил Франко.
– Здесь. В моей жизни. Целуешь меня. Не уходишь утром. Пьешь чай. Это не может быть реальностью! Мне не может так повезти! Это же я, Франко!
– Правильно, – кивнул он, и мое сердце остановилось. – Тебе не может так повезти, ведь тебе охрененно как не повезло, сахарная. Я это сплошные проблемы, а не сказочный принц. И все еще хуже, чем кажется на самом деле.
– Потому что у тебя за спиной оффшорный счет в банке, и ты…
– Убийца? – дополнил он мое предложение, которое я, запнувшись, не смогла закончить, ведь поняла, что и так сболтнула лишнего. Но он слишком категоричен. Франко не может быть убийцей, что бы о нем ни говорили. Он врач! Он давал клятву помогать. Как он может так о себе отзываться?
– Ты же не можешь сдаться! Ты можешь быть… – на эмоциях вспылила я.
– Кем? – сухо бросил Франко, уставившись на меня.
– Очень… важным человеком в городе…
– Напомни сказать Эйдену, чтобы этот мудак держал свой гребаный язык за зубами, – зло отрезал Франко, скрестив руки на груди.
Я отвела глаза в сторону. Еще одно слово с моей стороны могло спровоцировать Франко. Я видела, что он уже готов был конкретно заявить, что это не мое дело. Но так ли это было? Я была тесно связана с делами его семьи благодаря Ньютону Пэрришу. И только что своим длинным языком я подставила друга, который хотел для меня лучшего. Да и сунуть нос в дела Франко я едва ли имела право.
– Я готова, – выдохнула я, поднимаясь с кровати и пытаясь разрядить обстановку. Но даже после этого напряженность между нами не исчезла. Я подошла к Франко практически вплотную, желая поцеловать, потому что могла это сделать, но не сделала. Было видно, что он на взводе: его мышцы под белой футболкой напряглись, грудь учащенно вздымалась, и я, кажется, могла расслышать, как скрипнули его зубы.
– Прости меня, – тихо произнесла я, боясь даже прикоснуться к нему.
Но вместо того, чтобы обнять или развернуться, давая мне пройти, Франко резко подхватил меня за бедра и, впечатав спиной в стенку, яростно прижался губами к моим. Я простонала ему в рот от неожиданности и обхватила за талию ногами, словно переживая вчерашний вечер еще раз.
– Ты будешь должен мне фоторамку, – улыбнулась я, облизнув губы, после того, как он отпустил меня, и кивнула на упавшую с комода разбитую деревянную вещицу.