– Сделай мне одолжение… – я посмотрел на Эйдена, перебирая между пальцами волосы моей девочки, которая сладко спала.
– Я не хочу ни в чем участвовать, Моретти, – прогромыхал Лиам, посмотрев на Молли. Я его прекрасно понимал и даже не решил для себя до конца, зачем это делаю, ведь для каждого поступка был другой выход.
– Одно гребаное одолжение, Лиам, – процедил я практически сквозь зубы, рассматривая его лицо, наполовину освещенное уличным фонарем, оставлявшим на его коже отвратительный желтый оттенок. В голову что было сил ударили воспоминания. Чертово чувство дежавю, которое морозом по коже пробиралось до самого нутра, доставая оттуда то, что было давно похоронено в небытии запретных воспоминаний. И как же легко все возвращалось из-за чертовой зрительной памяти. Но о событиях той ночи я запрещал думать даже себе, о той ночи, когда все пошло наперекосяк, а он единственный, кто протянул руку помощи, которую я с радостью отверг. И вот сейчас я опять прошу его о гребаном одолжении с одним отличием: на этот раз я не собираюсь никуда уезжать.
– Мне казалось, мы уже все выяснили.
Эйден был непреклонен. Точнее, он делал вид, что ему плевать на меня, хотя на деле я был уверен, что все совсем иначе. Или опять-таки думал, что уверен.
Но, несмотря на ситуацию или то, что мне было что-то нужно, я не собирался умолять чертового говнюка, тем более что дело не было настолько жизненно важным.
– Лиам, – рявкнул я, чувствуя, как практически закипаю от злости.
– Чего ты хочешь? – не менее резко выпалил он, и казалось, что впервые за вечность мы встретились взглядами.
Повисло молчание. Поерзав в попытках не разбудить Молли, я достал из кармана ключи от машины и протянул их Эйдену, в ответ на что словил непонимающий взгляд, который быстро наполнился яростью, но коп промолчал и взял брелок в ладонь.
– Попроси какого-нибудь желторотика пригнать мне машину. Пожалуйста.
Я выдохнул со странным облегчением, когда Лиам, сжав брелок в своей огромной ладони, сунул его в карман.
– Видит Бог, Моретти, я надеюсь, ты позаботишься о ней, или я позабочусь о тебе.
Но я ничего не ответил. Легко поцеловав Молли в висок, я разбудил ее, и, попрощавшись с Лиамом, мы покинули теплый уютный салон.
Усталость и стресс сказались на моей девочке. Молли просто отключалась на ходу. Медленно перебирая ногами, она потирала глаза кулачками и то и дело зевала. Похоже, этот день не задался не только у меня. Произошедшее вымотало ее, вытянуло все силы, и впервые я увидел ее такой уязвимой и совсем домашней. Она не думала, как выглядит, и не думала, что сказать. Словно между нами годы отношений и прочной семьи, и мы практически понимаем друг друга с полуслова. Это… это пугало меня и воодушевляло одновременно.
Я следовал прямо за ней, словно опасаясь, что она упадет. Где-то в глубине души я желал подхватить ее на руки и отнести домой, но точно знал, что она не примет этот жест доброй воли. Да еще и разозлится. Пока. Но когда-нибудь я обязательно перенесу ее через порог нашего общего дома.
И лишь когда мы вошли в подъезд, я услышал, как отъехала машина Лиама.
– Я… – тихо произнесла Молли, стаскивая с себя ботинки, едва мы оказались в квартире, – я спать. Хорошо?
Ее голос был таким умиротворяющим, несмотря на очевидные нотки усталости, что мне даже стало как-то не по себе. Она потянулась ко мне, словно этот контакт был ей жизненно необходим.
– Да, иди, – я нежно обнял ее за плечи и коснулся губами лба, – я сейчас.
Молли поплелась в комнату, провожаемая моим внимательным взглядом, а я еще некоторое время так и стоял, попросту не зная, что делать.
Автоматически переставив ее обувь на полку под вешалкой, сняв с себя верхнюю одежду и заперев дверь, я направился в спальню вслед за ней. Прошло всего несколько минут, но она уже спала, укрывшись одеялом с головой, но как будто невзначай откинув его уголок, словно ожидая меня. Я постоял еще несколько минут, раздумывая, улечься ли рядом с ней или уйти спать на старенькую софу. И вообще правильным ли было то, что я нахожусь здесь, вторгаюсь в ее личное пространство и спальню, просто чтобы… спать. Это слишком интимно и… лично.
Она слишком странно и непредсказуемо на меня влияла. Все становилось неподвластным контролю, и я наконец-то признался себе, что боюсь этого, но еще сильнее боюсь все потерять.
Стянув с себя грязные джинсы, я скользнул под одеяло, стараясь не разбудить Молли, но она даже не шелохнулась. И только спустя несколько секунд, словно почувствовав мое присутствие, потянулась в мою сторону. Иистинктивно желая защищать ее, я притянул девушку к себе. Вскоре ее дыхание опять стало ровным, и только кулачки, подрагивая время от времени, сильно сжимали мою футболку. А я вернулся к мыслям и разглядыванию трещины на потолке, которая в свете уличного фонаря была особенно четко видна.