Эти полтора часа, которые я дал другу, практически сошли на нет, пока я сначала завозил Молли на учебу, а после торчал в гребаной пробке за несколько кварталов от места назначения из-за какого-то козла, который не справился с управлением и, не успев проскочить перекресток на светофоре, снес пожарный гидрант, испортив день приличному количеству людей. Но мои нервы были на пределе не только из-за этого. Чертов Эйден не давал покоя своими звонками практически с того самого момента, когда я только покинул территорию университета. Тем не менее, этот гребаный коп – последнее, о чем я мог думать. И вообще откуда у него мой номер? Попросил своих дружков пробить на меня всю недостающую ему информацию? Эта связь между нами, похоже, вечна.
Колонна сдвинулась не более, чем на полметра, и я вздохнул, заглушив мотор тачки, ударив по рулю и посмотрев на сотовый, который опять разрывался. С очередным звонком я не выдержал.
– Что? – рявкнул я в трубку.
– Нам нужно поговорить, – слегка зло отвесил Лиам, и я услышал на заднем фоне звуки, присущие гребаному полицейскому участку: телефоны, разговоры детективов с задержанными.
– Не сейчас. Я занят, – отмахнулся я, заводя мотор, так как колонна начала медленно двигаться, и я увидел спасительный вариант в нескольких метрах впереди. Это был гребаный поворот направо, которым я не мог не воспользоваться.
– Ты найдешь время, или его для тебя найду я.
– Послушай, душка, если ты хочешь назначить мне свидание в участке, действуй. По голове за это тебя никто не погладит, – зло прошипел я. – Если ты хочешь поговорить о Молли или об ее безопасности, то мы встретимся и поговорим, но, черт подери, позже! Потому что я, мать твою, занят!
Отключив звонок и бросив телефон на пассажирское сидение, я смотрел на дорогу, но видел все, как в тумане. Мозги плавились от количества мыслей. И Молли. Она, черт возьми, не покидала мою голову ни на минуту.
Я опять был словно не в себе. Словно душевнобольной, требующий решения. Посигналив мудаку, который ехал передо мной, я протиснулся между машинами и, нырнув в поворот, что было сил ударил по газам, и поехал совсем в другую сторону от места своего назначения. Итан меня убьет, но мне нужно отдышаться и выбросить из головы все, что случилось после того, как я встретил Молли. Но как бы я ни пытался убежать, все равно вернулся к чертовой точке отсчета. Свернул на набережную и, купив два бургера, уселся на свое любимое место, чтобы перекусить. Воспоминания еще больше захватили меня: именно здесь начался отсчет. Моя точка невозврата. Именно на этом месте я подобрал Молли, поломанную жизнью и избитую головорезами брата. Именно здесь что-то изменилось.
У каждого есть своя слабость. Материальная, физическая, моральная. Для кого-то это боль, для кого-то высшая форма страсти и наслаждения. Каждый может оказаться на самом дне с помощью чего-то. Ну или кого-то. Испокон веков слабостью мужчины являлась женщина. Нет, дело не в шлюхах, не в сексе и даже не в продажной любви. Дело в той химии, бурлящей непосредственно внутри, взрывающей мозг и патиной растекающейся по телу. Рано или поздно каждый мужчина влюбляется, и с этого момента он начинает медленно тлеть под напором чувств. Именно тогда он понимает, как слаб, но не потому, что встретил ее, а потому, что она все еще не принадлежит ему. Именно это и есть точка невозврата. Это и была моя гребаная точка невозврата.
Я понимал, что пропал. Снова. И, что бы я ни делал, она должна быть рядом. Она должна быть со мной!
Телефон не прекращал звонить, но, поставленный на беззвучный режим, он только раздражал меня своим жужжанием в правом кармане куртки ровно до того момента, пока я, откусив очередной кусок, не ответил на звонок.
– Да! – рявкнул я, уже готовясь отвесить парочку ласковых Эйдену. Но это был не он.
– Ты где, черт возьми?! – заорал Итан, прошибая мое сознание словно гребаной молнией. Я, похоже, не просто опоздал, а довольно-таки сильно засиделся, если друг бьет чертову тревогу.
– Еду, – коротко бросил я и, поднявшись с лавочки, направился к своей машине.