– Я же заложница? – осторожно уточнила я.
Мужчины дружно рассмеялись. Я обескураженно уставилась на хозяина дома. Зачем тогда весь этот цирк с похищением (а как еще это назвать, если моего согласия на эту встречу не спросили)?
Я в недоумении переводила взгляд с одного мужчины на другого, прижимая к себе сотовый и пытаясь разобраться в происходящем. Но ничего не получалось, а в отражении на меня так и продолжала смотреть испуганная и растрепанная девочка.
Отсмеявшись, Уго взял со столика сигару, раскурил ее, выдохнул чуть в сторону струю сладковатого дыма – как истинный джентльмен. Потом наклонился всем корпусом в мою сторону, и я почувствовала странное давление. Нет, физически он был далеко от меня. Но мне казалось, что я стою прямо под огромным валуном, тень от которого уже дарит холод, за которым не видно солнца, и который вот-вот сорвется на меня, раздавит мое бренное тело, тем самым доказав свое превосходство, которое и доказывать не надо.
– Молли, я хочу с тобой поговорить. О Франко, – несмотря на вполне благожелательный тон голоса, взгляд его льдисто-серых глаз был жестким. По моему телу пронеслась очередная толпа мурашек, и я зябко поежилась. Не знаю, был ли виной тому страх, которым веяло от этого мужчины, или, может, легкие порывы ветра, незаметно нагоняющие серые тучи с севера. – И когда мы закончим, тебя отвезут домой, ну или куда ты скажешь, – как будто не замечая моего состояния, мистер Моретти снова предложил. – Угощайся. Круассаны просто божественны, – он взял один и, надкусив, блаженно улыбнулся.
Но у меня от этой улыбки скрутило желудок. Я ничего не ела уже, наверное, вечность, но даже эти вкусно пахнущие круассаны застряли бы у меня в горле. Создалось ощущение, что в моей голове вакуум. Ни одной связной мысли. Пустота. Ни одной зацепки. А тело… тело словно не мое. Я чувствовала, как меня одолевала жажда, но пошевелиться не могла.
Пауза затянулась. Внезапно где-то совсем рядом надсадно каркнула ворона, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Сфокусировала взгляд на Моретти-старшем. Выражение его лица оставалось непроницаемым, но правая бровь вопросительно приподнялась. Ах да, он же ждал от меня хоть какой-то реакции на свое предложение. Я поежилась, чувствуя себя крайне неуютно под его пристальным взглядом.
– О Франко? Мне нечего вам сказать, – и это было правдой. Я вообще не понимала, к чему этот разговор. Уго же ненавидит Франко, и мне ничего не было известно о том, чем сейчас занимается мой… эм… бойфренд.
– О, милая, мне не надо, чтобы ты что-то мне говорила. Я и так знаю все о своем брате.
– Все? – задохнулась я. Зачем тогда я здесь… и что вообще происходит?
– Все, – слегка кивнув, ответил он, а его губы искривились в легкой и едва заметной улыбке.
– Тогда чего вы хотите? – удивилась я и осторожно добавила, – я думала, что вы… что между вами… произошел конфликт…
– Это он так сказал? – рассмеялся Уго, но я в ответ отрицательно помотала головой. Надеюсь, он не спросит, от кого я узнала об этом. Пора научиться держать язык за зубами.
Моретти-старший вздохнул и задумчиво посмотрел куда-то мимо меня, словно погрузившись в воспоминания:
– Я не принимаю его решений, но как бы я ни хотел, чтобы его не было в моей жизни, он все же мой брат, моя кровь и, возможно, лучшее, что создал отец.
Это было так… словно он сожалеет обо всем происходящем, словно Франко ушел по своей воле, а не в изгнание. А еще в его тоне было что-то невероятное… глубокая любовь к брату, и… уважение к отцу. Наверное, я никогда не слышала, чтобы о родне отзывались в таком тоне… со странным намеком, который я не могла понять, но словно прочувствовала. Уго грустил и… ему был дорог… Франко. И кто бы что ни говорил, пусть я и не до конца знаю их историю, эти двое до сих пор оставались братьями не только по названию.
– Все равно мне непонятно, – протянула я и, подумав, взяла круассан. Так, по крайней мере, можно было занять трясущиеся руки. Нервы и стресс взяли свое, и желудок скрутило от голода и страха в очередной раз.
– Буду откровенен с тобой, милая, – Уго затушил сигарету и, закинув ногу на ногу, развалился в кресле. – Ты была большой помехой, а твой муж наломал много дров…
Я так и застыла с этим идиотским круассаном, не успев донести его до рта. Черт, как же я могла забыть! Лиам был прав: это по приказанию Моретти-старшего меня чуть не прикончили! В голове зашумело, к горлу подкатила тошнота. На какое-то мгновение я снова будто оказалась в том грязном подвале, жалкая, избитая и практически попрощавшаяся с жизнью. Господи Боже, если бы не Франко, я бы уже покоилась в сырой земле под надгробным камнем. Какая насмешка судьбы: один брат меня чуть не убил, а второй спас. Демон и Ангел. Черт побери, как меня угораздило так вляпаться…