– Что ты, мать твою, сделала со своим телефоном, Митчелл??? – заорал он, схватив меня за плечи и прижав к стене. В его глазах сменяли друг друга ярость и паника, и непонятно было, чего там больше. Он был зол, но вместе с тем смертельно напуган. Но почему? Я еще могла понять его страх за меня, учитывая, сколько раз он пытался связаться со мной, пока я «гостила« у Уго Моретти, пусть я и сказала, что все хорошо, но тут было что-то еще... Он дышал тяжело, словно пробежал марафон: ноздри нервно раздувались, а широкая грудная клетка, коей он припечатал меня к декоративной штукатурке стены, так часто вздымалась, что я слышала его колотящееся сердце... И реально испугалась – никогда еще не видела друга настолько… таким.
– Ты… чего? – задыхаясь, просипела я, сделав попытку вырваться из его железной хватки. Впрочем, безуспешно.
– Твой бар, Моллс... – выдавил Лиам.
– Что мой бар? – непонимающе переспросила я. Никакой реакции. Да сколько можно? Я пнула Эйдена по голени и, когда он, охнув, ослабил хватку, с силой его оттолкнула. – Качок, ты чуть не придавил меня! Что не так с моим баром? Приперся тут, напугал до чертиков… – возмущенно пробубнила я, поправляя сбившуюся футболку, а затем собирая в небрежный пучок растрепавшиеся волосы. И вдруг как озарение: – А сколько сейчас времени? Утро, вечер или день? Вчера или сегодня? Что-то я слегка потерялась во времени.
– Ты что, пила? – ахнул Лиам, снова схватил меня за руку и, притянув ближе, принюхался.
– Пусти, папочка! – рявкнула я и вырвалась. – Если и пила, то это мои проблемы!
– Идиотка! Что происходит? В последнее время я тебя не узнаю! – Эйден отшатнулся, вцепился себе в волосы и заметался по комнате.
– Ты пришел сюда посреди ночи или чего там сейчас по времени, чтобы меня оскорблять или еще что-то? – спросила я, сложив руки на груди и наблюдая за его передвижениями, от которых меня начинало мутить. А еще дрожь. Тело пробивал озноб, и все, чего я хотела, это укрыться теплым одеялом, чтобы перестать слышать звук цокающих зубов.
– Ну да! – проревел друг и, остановившись, ткнул в меня пальцем. – Как я еще могу преподнести тебе такую замечательную новость, что твой чертов бар подожгли? Можешь дальше пить, спрятавшись тут с выключенным телефоном, и пусть все думают, что ты сгорела нахрен вместе с ним!!!
Лиам орал так, что, кажется, его слышал весь район. Его голос срывался на фальцет. Казалось, что иногда от высоких тонов он начинал визжать, как истеричная блондинка. Наконец, высказав мне все, что он думал по поводу моего поведения в последние дни, отчего-то не упомянув о влиянии Франко, Эйден шандарахнул кулаком в стену рядом со мной и, зайдя в гостиную, обессиленно плюхнулся в кресло, мрачно ожидая моей реакции.
А я, пропустив мимо ушей практически все его слова, вычленила только два, последовав за ним.
– Мой бар… ч-что? – заикаясь, выдавила я. Мозг не желал принимать такую информацию. Да нет, не может этого быть, это ошибка, это прикол, это развод, это неудачная шутка…
На секунду я увидела себя, объятую жарким болезненным пламенем, скорчившуюся под барной стойкой, которая была скорее клеткой, нежели защитой. Картинка оказалась настолько реалистичной, что, побледнев, я медленно сползла по холодной стенке на пол.
Глаза затопила пелена слез, а пальцы нервно вцепились в волосы, словно желая выдрать из головы столь ужасающее видение. Нет. Вчерашние события не были последней точкой. Последняя точка сейчас, вот эта. Но… кому это было нужно? Может… может, это… как его… Лука добивается своего места у власти и намекает мне, что не следует слушать его старшего брата, или… Франко, узнавший о моей новой миссии? Что? Черт… что я несу, только сумасшедшая могла бы думать о таком, но…
– Моллс, поднимайся, – потрепал меня по плечу Лиам, – надо ехать.
– Куда? – я настолько глубоко нырнула в свои переживания, что не сразу сообразила, зачем и куда он меня зовет.
– Туда, милая. В бар. Как хозяйка, ты должна присутствовать.
– Но я… не хочу, Лиам! – подняла я глаза на друга и, приняв помощь, поднялась, пытаясь удержаться на своих двоих.
– Так надо, – улыбнулся он, но гребаную гримасу на его лице было сложно назвать улыбкой. Я обняла Лиама, вдыхая запах сладких духов его подружки, которыми от него веет каждый раз, когда он срывается с места. Вероятно, его тоже вырвали из теплой постели, заставили переться к месту происшествия, и все только потому, что он лично знаком со мной, а после еще и отправили искать меня. Но… он что-то говорил, что думал…
– Лиам, – повернулась я к копу, выпуская его из странных и скорее нужных мне, нежели ему, объятий, – почему ты думал… что я сгорела вместе с баром?