Эйден помедлил, но понимание, что ему придется дать мне ответ, быстро заставило его говорить.
– В баре была девушка, Моллс. Та блондинка, которая вечно виляла задом перед посетителями…
– Хлоя? – ошарашено вскрикнула я. – Она… она… мертва?
– Нет, к счастью. Состояние не из лучших, но жить будет. Правда, помнится мне, она без тебя там не бывает, а еще не все разгребли, поэтому что мне оставалось думать?
И друг был прав. Хлоя никогда не находилась в баре, когда меня не было, и уж тем более не открывала его, если на то не было причин. Но, вероятно, наш не особо теплый разговор днем она не восприняла серьезно и решила и дальше подзаработать. Возможно, она ждала меня, а получила…
– Все так плохо? – я просто стояла и смотрела на Эйдена, ожидая обычной правды.
– Не все потеряно, Молли. Мы справимся…
Стресс… Он поглотил меня всецело, и я, казалось, должна была протрезветь и начать воспринимать всю жестокость происходящего, но я, наоборот, пьянела еще больше. По крайней мере, все ощущалось именно так. Перед глазами все плыло, меня мутило, а в голове образовалась тяжелая вязкая пустота. Может, это организм реагировал так на происходящее со мной? Своеобразная защитная реакция?
Лиам бросил на меня быстрый взгляд, наклонился вперед и, не отрывая взгляда от дороги, вытащил из бардачка бутылку воды. Я благодарно улыбнулась и, жадно припав к горлышку, осушила ее в одно мгновение. Стало немного легче, правда, не настолько, чтобы окончательно прийти в себя. Пока мы двигались по еще спящему городу, я пыталась понять, как дошла до жизни такой, где совершила ошибку, и что нужно сделать, чтобы кривая моего существования хоть как-то выровнялась. К несчастью, в голову приходило мало что дельного. Кажется, я задремала. Теплый воздух кондиционера, заботливо отрегулированного для меня Эйденом, дул мне прямо в лицо, и я пропитывалась им, погружаясь в мир забвения, туда, где можно все забыть, обойти или просто проснуться от этого кошмара. Вроде так просто – не было ничего, не со мной, не из-за меня...
На перекрестке нас подрезал какой-то старый седан. Лиам ругнулся и надавил на клаксон. Я подпрыгнула от неожиданности, вывалившись обратно в действительность, сморщилась от едва ощутимой головной боли и мысленно застонала. Нащупав в кармане куртки упаковку с тайленолом, которая валялась там еще со времен моего чертового похищения, я закинула последнюю имеющуюся в блистере таблетку в рот, надеясь на то, что боль пройдет, и, выдохнув, растянулась на кресле. Господи, ведь как бы я ни врала себе, ни пыталась отчаянно переубедить, что все это ложь, все равно я четко знала, где границы моей чертовой реальности. И это приносило еще больше боли. Я не была душевнобольной, но медленно сходила с ума и не знала, насколько еще меня хватит.
Мы завернули за угол, и я вытянула шею, пытаясь разглядеть издалека, насколько велик масштаб трагедии. По крайней мере, столпотворения, как обычно бывает на каких-то происшествиях, не наблюдалось. Видимо, люди утратили интерес к произошедшему, как только пожар потушили – огня я тоже не видела – и выяснили, что пострадавших нет. Улицу оживляли лишь мигалки полицейских автомобилей и громкие разговоры пожарных. Одни сворачивали шланги, другие что-то обсуждали возле конкретно обгоревшего здания. Слава богу, кирпичные стены выдержали температуру, хоть и порядком закоптились. Стекла в оконных проемах были выбиты, пожарными или огненным потоком, я не знала, и тонкие струйки молочного дыма поднимались вверх.
Ощутимо пахло гарью.
Нас остановил офицер полиции, но, увидев значок Лиама, махнул рукой, позволяя подъехать поближе к бару.
– Моллс, ты тут? – окликнул меня друг.
Я молча посмотрела на него и выбралась из машины. На улице было прохладно, а в машине очень тепло, и я вздрогнула, ощутив перепад температур. А может, этот озноб был вызван совсем не холодом, а, что вполне может быть, нервным перенапряжением. Потянув рукава ветровки и безрезультатно пытаясь согреться и унять дрожь, я двинулась в сторону того, что когда-то было моим баром. Или вообще никогда не было моим. Чертов груз моего выбора. Я остановилась, затаив дыхание. С трудом сглотнула колючий ком в горле и пыталась не кашлять от странного запаха, что здесь витал.
Вот оно, то немногое, что осталось у меня, и оно пахло неудавшимся барбекю.
– Мисс Митчелл? – я повернула голову. Ко мне подошел немолодой полицейский. Смотрел он участливо. Наверное, в его глазах я выглядела жалкой. – Мне нужно задать вам пару вопросов, – ну да, жалей не жалей, а работу делать надо.
– Да, конечно, – кивнула я, вырывая себя из ступора. – Завтра, в участке, я отвечу на все ваши вопросы.
– Прошу прощения, мисс, это само собой, но я должен спросить вас сейчас.
– Я упрощу вам задачу, офицер, – огрызнулась я. – Нет, я не знаю, кто это сделал. И я без понятия, кому было нужно жечь мой бар, ведь это все, что у меня осталось от покойного мужа, который, к слову, был одним из вас! Возможно, кто-то так хотел свести счеты с Ньютоном, но, видимо, просто, черт подери, опоздал! Ньютон ведь был копом, и не мне вам рассказывать, сколько у вас, копов, в этом мире врагов!
Не знаю, почему я решила говорить именно это, но тактика нападения показалась мне самой удачной, да и незнание о делах Пэрриша тоже должно было дать мне фору прийти в себя. И, вероятно, это подействовало на моего собеседника. Полицейский нахмурился и, открыв рот, хотел что-то сказать, но, вздохнув, просто посмотрел за мою спину.
– Офицер, она обязательно ответит на все ваши вопросы, я лично прослежу, – прогромыхал позади меня Лиам и набросил мне на плечи свою тяжелую кожаную куртку поверх нескольких слоев моей одежды и куртки в том числе, словно прочитав мои мысли, что мне не хватало того, что было на мне, или я просто так содрогалась от холода, что это можно было заметить визуально.
– Хорошо, – недовольно согласился коп, вздохнул и протянул мне какие-то бумаги. Я перевела взгляд на Эйдена, и он одобрительно кивнул, после чего я подписала их. – Обязательно посмотрите, не пропало ли чего.
Офицер козырнул и отошел.