– Я не могу успокоиться, Итан. Ты что, ничего не понимаешь? Она была беременна! Мать твою, она убила моего ребенка, – заорал я на друга.
– Ты не знаешь этого точно…
Но я не дал ему заговорить, громко рассмеявшись.
– Знаю! Мне было достаточно ее взгляда, когда я просто спросил ее об этом в лоб, понимаешь? – что было сил я со всей присущей мне злостью зарядил кулаком по столу. – Я знаю Ребекку наизусть. Мне не нужно что-то слышать, мне достаточно было ее увидеть. Эти глаза, которые округлились до такой степени, словно она увидела перед собой гребаного призрака. Дрожащие губы. Приподнятую грудь, которая задержалась на вдохе, ведь Ребекка Фостер больше не дышала после того, как я ее спросил!
– Все равно не нужно делать поспешных выводов, – подбирая слова, словно он говорил на чужом для него языке, Миллер пытался меня вразумить, то и дело поглядывая на Леона.
– Я был спокойным слишком долго, – улыбнулся я, перекатив между пальцами металлическую зажигалку, подаренную мне Миллером после нашего первого успешного дела, которая сейчас сровнялась с температурой моего тела и уже не отдавала тем будоражащим холодком, который свойственен металлам.
– Твою мать, – рявкнул друг.
Итан посмотрел на Леона взглядом «ему пора в психушку» и расстегнул пару пуговиц на своей рубашке, словно это поможет ему лучше дышать. Хотя сегодня в этом кабинете воздух был неимоверно душным, и я чувствовал, как у меня на лбу образуются капельки пота.
Моро обогнул стол, садясь обратно в свое кресло, и спустя мгновение кабинет заполонил дым его любимой сигары. Похоже, в своем безумии я больше не был достоин его слов, только этого взгляда. И нет, в нем не было ни капли осуждения. Только интерес. Леон смотрел на меня, как на гребаный препарат под микроскопом, изучая, слегка прищурив свои большие от природы глаза.
– И что ты будешь делать? – с неким интересом протянул Моро, смакуя сигару, и я практически услышал, как Миллер, находясь за моей спиной, зарычал. – Вызовешь младшего брата на дуэль из-за экс-подружки? Заставишь его отдуваться за ваши общие проблемы из прошлого? Бросишь ему в ноги перчатку? Тебе давно пора перестать изображать из себя сопляка и просто идти дальше, Франко. Отпусти Ребекку! Смирись с болью и отпусти все то, что произошло. Отпусти все это дерьмо! Не лезь на рожон. Не сейчас, когда у тебя начинает что-то складываться.
Я ухмыльнулся, практически не слушая его, наверное, потому что понимал, что если услышу этот гребаный здравый смысл, то не сделаю той глупости, которую задумал. А я, мать вашу, просто обязан что-то сделать. Обязан показать ей, что я нахрен живой и существую, пусть и не в ее жизни. И, возможно, это даже могло бы стать точкой, огнем, посредством которого и сгорит моя связь с золотой девочкой. Так же, как сгорело мое будущее с ней, наша связь и наш ребенок. Так что да, перчатка – это хорошая идея. Но мне в голову пришло кое-что другое, более эффектное. Не всегда же только братцу радоваться трофеям!
– Посмотри на меня и скажи, что ты, черт возьми, задумал, – заорал Итан, опять появляясь в поле моего зрения. От нервного напряжения его руки поддались тремору, и даже сигарета, которой он затягивался чертовски усердно, похоже, не приносила другу облегчения. Но я не мог его винить за то, что он хотел сберечь мою задницу в то время, когда впору было думать о своей.
– Идея бросить вызов Луке достойна Оскара, и я, пожалуй, ее использую, – оскалился я, почесывая подбородок, – только вот «перчатка» будет немного красная и металлическая. Я не просто уведу тачку, которую Ребекке подарил мой брат, но и отправлю гребаную груду металла к звездам!
Леон и Итан переглянулись и уставились на меня, как на призрака. Я даже догадывался, о чем они думают, и как это поможет меня остановить. Но пока никто из них не произнес ни слова. Да и слова были не нужны. Я уже все решил и ликовал от того, что обрету чертово превосходство хоть над одной ситуацией в последнее время.
Да, я был одержим и понимал это трезво и отчетливо, как и то, чем все это может закончиться. Но я не мог иначе. Я не мог подарить Ребекке Фостер идеальный покой, потеряв свой.Сложив руки на груди, я повернулся в сторону Итана всем телом, улыбаясь шире улыбкой чеширского кота. Главное, после этого просто отправить друга и Дженнифер в долгосрочный отпуск.
– Милый, ты ведь поможешь мне устроить большой бум? – рассмеявшись, посмотрел я на Миллера.