– Нет! Я в этом не участвую! – поднял руки он, практически заорав. – Ты гребаный больной на всю голову урод!
– Отчего же? – состроил рожицу я. – Это будет весело, поверь мне, пупсик.
– Это не будет весело! Брось. У тебя есть Молли. Я думал, ты переключился и…
– Не ввязывай ее в это! Молли есть сейчас, а Ребекка – это вся моя гребаная прошлая жизнь!
Казалось, мои зубы заскрежетали от того, с какой силой я их сжал. Моя сладкая девочка никак не относилась к этому. Я хотел так думать и убеждал себя в этом, мысленно мечась между прошлым и будущим, которое было чертовски реально, и в котором была именно Молли. Но разве для того, чтобы идти вперед, не нужно разобраться со своими демонами? А для меня Ребекка и Лука и есть мои демоны!
Итан ухмыльнулся, понимая, что мой гребаный ступор связан с замешательством в выборе.
– Она уже одна из нас, пупсик, – выплюнул Миллер. – И этим ты не сделаешь ваши отношения лучше. Я думал, она наконец-то та, кто вправит твои гребаные мозги, но знаешь, ты неисправим. Она очередная игрушка? Ха… ты заигрался. Ты уже не тот Франко Моретти…
– Ладно, справлюсь без тебя, – выплюнул я, прерывая чертов монолог, не желая слушать очередную порцию анализа моих мыслей.
Странная тишина, что повисла в кабинете хозяина данного заведения, словно намекала, что мне еще раз нужно хорошо подумать, но включать мозги, вероятно, было последним в списке дел на сегодня. Я смотрел перед собой, вглядывался в пустоту, где четко была видна картинка выражения лица Ребекки, когда она узнает, что больше нет ее кукольной тачки, как она разозлится, отчего ее довольно пухлые губы станут настолько узкими, что их будет сложно отличить от остального лица. Ребекка Фостер в злости всегда закусывает губы, это ее способ обрести спокойствие. У меня же нет гребаного способа успокоиться, а те, что хоть немного помогали, уже ни хрена не действуют. А еще Ребекка будет знать, что я могу ее достать и достану, если мне это будет нужно, и сделаю ее кукольную жизнь невыносимой, заставив отвечать за содеянное.
– Франко, это чертовски большая ошибка, – обеспокоенно посмотрел на меня Леон, выдыхая тяжелый дым, открывая второй раунд гребаных дебатов. – Исход может быть непредсказуемым.
– Чего ты решил добиться, идиот? – дал мне подзатыльник Итан. – Смерти для нас всех? Бери свою новую пассию в охапку, снимай свои сбережения, увози ее в Майами и живите там долго и счастливо!
Но ни ангел в обличии Леона на левом плече, ни дьявол в обличии Итана на правом не были достаточно убедительными. И я просто закурил. Хотя в действительности просто хотел убраться отсюда, но странное желание остаться пересиливало все остальное.
Метания Итана туда-обратно уже начали меня раздражать. Хотелось попросту сказать ему расслабиться, пойти выпить пива и поехать домой к Дженнифер, и, возможно даже, сделать с ней парочку горячих вещей, которые понравились бы не только ей, но и их общему малышу, что, к слову, доказано каким-то там университетом исследований. Но он был здесь. И ладно, пару часов спустя, когда я подостыл внутри своего котелка, я почти согласился; если так подумать, Миллер был чертовски прав. Моя идея заслуживала не только оскароносного взрыва, но и не менее оскароносной пули в лоб за дерзость. И я отлично понимал, что под перекрестный огонь попадут все, кем я, черт подери, дорожу. Опять это дежавю. Все, к чему я прикасаюсь, рушится. Из-за меня. Из-за моих гребаных решений. Но где отыскать гребаный тайный уровень с бонусными решениями для моей чертовой жизни? Второго шанса ведь не будет. Это… то, что сейчас происходит, и то, что я еще жив, и есть мой гребаный второй шанс.
От мысли о том, что я могу лишиться своей сахарной девочки, меня передернуло. Вероятно, сейчас и было то самое время, когда пора остановиться. Но мог ли я это сделать? Даже ради нее?
Остановилось, казалось, только время. Ну или мыслями я просто уже был не здесь, а там, где Молли, которая не отвечала на мои звонки, но мое нахождение здесь было более важным, и, как бы безрассудно я иногда ни поступал, я понимал это как никогда. Пока я не разберусь с собой, мои гребаные призраки прошлого будут настигать нас и ее, в частности, тоже, а это мне не нужно. Оставалось только верить в то, что Эйден позаботится о девочке не на словах и сейчас, когда я не рядом, сможет дать ей защиту. А я… Я, мать его, должен поставить гребаную точку в своих отношениях с братом. По крайней мере, с одним из них. И, может быть, действительно укатить в гребаный Майами, хотя солнце и пляжи не мой конек, и надеяться на то, что за нами туда не явятся. Вот только разве голая надежда – это выход?