Глава 11. Своя правда
Франко POV
Жизнь так быстротечна. И это ты, вероятно, понимаешь только тогда, когда осознаешь ограниченность своего существования. Вот ты есть, а спустя мгновение тебя нет, твое тело превращается в ничто, а ты отправляешься в никуда. Неважно, как это случилось, и сколько времени прошло от твоего личного начала. Все исчезает. И обратного пути не существует. Это навсегда. Длиною в вечность. И это пугает. До чертиков. Эта гребаная неизвестность и неопределенность. И невозможность что-то изменить.
Запах дыма все еще сидел в горле и ноздрях. Прекрасно понимая, что все гребаные ощущения ничто иное, как чертовы игры разума после стресса, и я никак не мог ничего ощутить, находясь на достаточном расстоянии от машины, каждый раз, вдыхая, я ощущал чертов вкус пожара кончиком своего языка. И вспоминал, что Ребекки Фостер больше нет. Вообще. Ее даже не смогут похоронить по-человечески, ведь от тела знойной блондинки осталась лишь горстка гребаного пепла. И, что хуже этого, я понимал, что больше не могу на нее злиться, а это, мать вашу, было мне жизненно необходимо. Довести ее. Посмотреть еще раз в ее глаза. Снова спросить… о нас и о ребенке. Но ее нет. Ее… НЕТ!
Я гнал по городу, уезжая в никуда, просто чтобы убраться оттуда и не стоять на месте. Я понимал, что если остановлюсь, то попросту сойду с ума. Все, что я мог, это смотреть в пустоту перед собой и инстинктивно рулить тачкой, которая, учитывая мое состояние, в моих же руках была убийственной машиной. Нужно было остановиться, обезопасить себя и других, но я не мог. Просто вжимал педаль газа и на автомате переключал передачи. Бесконечные перекрестки, светофоры и улочки. Время шло, но, казалось, мимо меня. Я мог думать лишь о произошедшем. Новость уже разлетелась по городу, я уверен. А я все вжимал педаль газа в пол не в состоянии остановиться и принять произошедшее. Просто существовал. Пока день не сменила ночь.
Я не знаю, сколько ездил по городу, но когда я въехал в свой квартал, то прошел не один час. Улицы уже прилично были освещены фонарями, а в воздухе витала странная тяжелая влага, знаменующая приближение дождя. Остановившись у дома, я, подобно роботу, поднялся в свою квартиру, скрываясь от мира. Убежище. Мне нужно убежище от всего этого. Хотя я трезво понимал, что в этих стенах мне не скрыться ни от чего и ни от кого. Это просто была возможность отгородиться и отдышаться. Иллюзия. Гребаная иллюзия.
В той чертовой тачке должен был быть я, и это меня хотели убить? Или… все же целью была именно Ребекка? Слова судьи встали в горле гребаным комом. Но кто… кто мог пойти против него? Такие животные методы свидетельствуют о том, что заказчикам и исполнителям явно плевать на все. Такими методами хотят наказать и проучить. Но все же… кому было адресовано гребаное послание? Фостеру или все-таки… мне?
Я никогда не боялся смерти. Были даже моменты, когда я жаждал ее, но сейчас, когда в моей жизни появилась Молли… моя сахарная девочка, я как никогда хотел жить. Но, видимо, жизнь подходила к концу. На меня и так открыта охота, а теперь прострелить мне голову будет хотеть каждый второй в этом городе. Все указывает на меня. Фостер с утра натолкнулся на мое безразличие. Лука видел меня на месте. А у Леона в баре, скорее всего, выросли чертовы уши.