Спрятавшись обратно в помещении, слегка прокашлявшись от смены состава гребаного воздуха, я отряхнулась и пошла к бару, еще раз осматриваясь и оценивая разрушения и потери. Большая часть всего действительно была уничтожена, но кое-что все же осталось. Этим кое-чем была практически не тронутая огнем барная стойка. Точнее, огонь до нее не добрался, только древесина была черной от копоти. Еще сохранилась некоторая техника, та, которая стояла по другую сторону барной стойки, вся остальная, увы, была больше непригодна к использованию; так же совсем не тронутой оказались подсобка и кабинет, служивший мне заодно и складом.
Балетки отвратительно шлепали по лужицам, оставленным пожарными. Стараясь не обращать на это внимания, я плеснула себе в один из немногих целых стаканов виски и, усевшись на барный стул, достала телефон. Просидев так, наверное, минут пять, обжигая горло спиртным в надежде заглушить боль, я все-таки решилась набрать Франко, но в итоге на том конце «провода» меня встретили лишь длинные гудки и автоответчик. Стало неимоверно тоскливо. Рядом со мной не было того, кто мне нужен, хотя сейчас, в этот самый момент, я была бы не прочь опереться на чье-то крепкое мужское плечо или зарыться носом в его объятия, почувствовать его сильные руки, в успокаивающем жесте поглаживающие мою спину, и ощутить губы, которые дарили бы немые поцелуи. Да, черт подери, сейчас я нуждалась в Франко рядом, но справляться, насколько это возможно, пришлось самой.
– Ты одна, Митчелл, – прошептала я в стакан и отпила еще глоток. – Не строй иллюзий. Ты одна, и выгребать тебе из этого дерьма тоже в одиночку. К черту Ньютона. К черту Франко. И к черту этот погорелый бар!
Позади раздался хруст, но у меня не было желания поворачиваться. Теперь вообще не было ни страха, ни первородного инстинкта самосохранения. Только глубокое и горькое отчаяние от тупика, в котором я оказалась.
– Мисс, – прогромыхал голос рабочего, привлекая мое внимание, – мы тут закончили с окнами и поставили на дверь временный замок. Вот ключи.
За спиной звякнул металл, и повернуться в итоге пришлось.
Громила, довольно симпатичный, я бы даже сказала, в слегка великоватой для него робе, весь испачканный остатками пожара, поднес и протянул мне ключи. Это был тот самый парень, который улыбался мне, когда заколачивал окна. Однозначно это был он.
– Спасибо, – кивнула я и попыталась выдавить из себя улыбку, но, судя по выражению лица мужчины, стоявшего напротив, у меня получилась лишь гримаса.
– Мистер Эйден велел спросить, когда будем делать отделочные работы внутри и менять стекла? – выжидающе посмотрел на меня рабочий.
Моего остолбенения долго ждать не пришлось. Ремонт? Серьезно? С моим денежным запасом ремонта тут не будет никогда! Я едва истерично не рассмеялась, но все, на что меня хватило, это осушить остатки содержимого стакана на одном дыхании.
– Думаю, это не скоро… – выдавила я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
– Мистер Эйден уже оплатил все работы, мисс. Вот телефон нашей фирмы, – он протянул мне клочок бумаги, предварительно попытавшись вытереть руки о комбинезон. – Позвоните, когда решите с датой.
– Да, – растерянно кивнула я, сжимая в руках визитку. – Да, спасибо. Может, составите мне компанию?
Жалкое предложение слегка ошарашило паренька. Черт, я и сама не знаю, зачем ляпнула это, указывая на остатки выпивки, но он только улыбнулся, и я бы даже сказала, что мое предложение его слегка смутило.
– Я бы с радостью, мисс, – слишком сладко произнес он, – но у нас сегодня еще один объект.
Мужчина улыбнулся и ушел.
Я опять осталась одна среди развалин того, что было моим миром. Слезы предательски жгли глаза. К горлу подкатывала тошнота. Все мое безразличие к произошедшему и принятию ситуации сменилось приступом истерики. Выпив еще, я в который раз напомнила себе, что пора брать себя в руки. Мне нужно на что-то жить, а значит, мне жизненно необходимо привести в порядок этот чертов бар, чтобы решить, что делать. И после этого еще и собрать деньги, дабы вернуть их Лиаму. Я прекрасно понимала, что он не обязан решать мои проблемы, а значит, я верну все до последнего цента, даже если друг будет против.
Отодвинув стакан, я спрыгнула со стула и принялась убирать весь этот бардак вокруг, не замечая течения времени. Осознание того, что все, что касается ущерба в этом проклятом баре, могло быть намного хуже, росло так же быстро, как и количество мусорных пакетов, что один за другим наполнялись щепками, битым стеклом и прочим мусором. У стены вырастали кучи остатков мебели и результата погрома в геометрической прогрессии.
Пострадала половина… всего лишь половина заведения, как, собственно, и половина моей жизни. Ирония, черт подери!