День, который, казалось, будет длиться вечность, пролетел практически незаметно. Время уже двигалось к вечеру, а солнце к закату. Желудок предательски выл от голода, душа от происходящего, а тело от проделанной работы. Выдохнув, я сварила себе кофе, решив устроить перерыв на несколько минут, прежде чем продолжить, понимая, что запас моей внутренней батарейки практически исчерпал себя. Устало потерев глаза руками, которые странно онемели и были мне словно чужими, я осмотрелась. Зал обрел более-менее приличный вид, и я невольно улыбнулась. Проделанную работу было видно.
– Тебе некуда спешить, почти безработная не-студентка-неудачница, – прошептала себе я, непроизвольно усмехнувшись.
Истерика была не за горами. Отпив глоток кофе, я еле успела его проглотить прежде, чем меня накрыла очередная волна смеха. Казалось, уже не хватало воздуха, но прекратить смеяться я никак не могла. Больше не было ничего! Я хохотала, как умалишенная. Звон голоса отбивался от обгорелых стен, остатков посуды и воздуха, тяжелого и прогоревшего. На мгновенье я замерла, казалось, даже сердце остановилось, и, швырнув в стену чашку с остатками кофе, выдохшись, упала на барную стойку. Горло ужасно сжало, а глаза наполнили слезы. Истерический хохот плавно перешел в плач, от которого словно в припадке содрогалось все тело.
«Взять себя в руки», – твердила я самой себе, но проку было очень мало, успокоиться я не могла.
Не знаю, сколько прошло времени прежде, чем я смогла успокоиться. Но, даже когда слезы закончились, обессиленная, я просто сидела неподвижно и смотрела в одну точку. Быть может, я даже задремала, но если это и было так, то я сама этого никак не заметила.
Было почти десять, когда дверь открылась. Все мои нравоучения самой себе о том, что мне нечего терять и нечего бояться, слишком быстро испарились, а по телу прошел холодок. Застыв на месте от ужаса, я повернулась, ожидая сама не знаю чего, но явно ничего приятного, и выдохнула с облегчением, когда в бар вошел патрульный, а через приоткрытую дверь с улицы были видны беззвучные мигалки, синий цвет от которых, соприкасаясь с обивкой дверей, становился странного цвета.
– Мы… эм… закрыты, – прохрипела я.
Мужчина лет сорока пяти снял фуражку и улыбнулся. Чем-то он даже был похож на моего отца, которого сейчас так чертовски не хватало рядом, и на которого я могла посмотреть только на той потертой семейной фотографии, которую мы сделали незадолго до того, как я уехала сюда, оставив дом и покой. В такие моменты, удерживая пальцами шероховатую бумагу, я даже хотела начинать жалеть о том своем поступке, но при первых позывах на это пресекала гребаные чувства на корню. Я не имею права жалеть, ведь это был мой выбор, и я его сделала. Теперь есть последствия, и жалеть я могу лишь о том, что не прилагаю достаточно усилий для того, чтобы выбраться из этого дерьма.
– Детектив Эйден просил заехать и проверить, как вы здесь, мисс. И отвезти вас домой, если вы еще не будете там.
Лиам. Такой заботливый. Друг. Всегда думал обо мне даже тогда, когда я о себе не думала. Решал мои проблемы. Подобно старшему брату, которого у меня никогда не было. Но теперь благодаря Эйдену он появился. И после всей его помощи и поддержки я просто ненавидела себя за то, что столько раз говорила, что осталась одна. Нет. Я не была одна. Со мной был Лиам. По телу разлилось странное тепло, и я улыбнулась мужчине в ответ.
– А Лиам…
– Он на задании, мисс, и до середины ночи, скорее всего, а возможно, и до самого утра будет недоступен. В любом случае он свяжется с вами завтра.
Внутри что-то заболело, и тоска просто навалилась на меня. Уверенность была лишь в желании увидеть Лиама. Но не в остальном. Я не знала, хочу ли домой. Я не знала, чего вообще хочу, но пришла пора начинать решать проблемы и делать это по порядку.
Перекатившись с ноги на ногу, я осмотрелась еще раз, и решение пришло само собой.
– Я, наверное, останусь, – улыбнулась я.
– Вы уверены?
– Да. И передайте детективу большое спасибо за заботу, – улыбнулась я, не скрывая того, как действительно тепло мне стало от заботы друга.
– Тогда не забудьте запереть дверь. Хорошего вечера, мисс, – отсалютовал мужчина и, улыбнувшись, покинул бар.