– Поговорка звучит иначе!
– Знаю. Но не буду же я саму себя овцой называть?
– Значит, это я овца?!
– Не нервничай. Я такого не говорила. И овцой ты при всём желании быть не можешь. Только бараном.
Министр всё-таки вскочил со стула. С грохотом, опрокинув свой стул, а широченный плечом задев полку над столом. Сверху посыпались коробки с чаем, коллекция пакетиков с сахаром и трёхлетняя банка с вареньем, презентованным сердобольной соседкой. Итоговый натюрморт на столе можно было выставлять среди полотен авангардистов с кодовым названием «Чашечка ароматного чая зимним вечером». Малиновое варенье живописно растеклось по столу, смешав заварку и разноцветные пакетики сахара из кофеен, ближе к центру из получившейся массы хаотично торчали осколки, а железная крышечка с фотографией сочного огурца изящно довершала общую композицию.
Я сосчитала до десяти. Вдохнула. Выдохнула. И решила досчитать до сотни, чтобы наверняка обойтись без трупов.
Кажется, с моим новым соседом можно попрощаться как с душевным равновесием , так и с порядком в доме.
Часть пятая. frAGILE
Незваный гость, как говорится, хуже татарина. Вот и предпочла бы общество Руслана, но никак не компанию министра. К тому же больного. На голову. Ну кто, скажите на милость, выходит из душа в чужой квартире в одном лишь полотенце вокруг бёдер? Розовом, в цветочек… Мрак.
Я, наткнувшись взглядом на бронзовокожую статую греческого бога, одновременно захлебнулась слюной, закашлялась и покраснела. Вся. От макушки до пяток. Последние, по крайней мере, ощутимо жгло, когда я стремглав рванула по коридору, закрыв руками пылающее лицо.
Вот же гад! Третий день уже творит такое, как только с постели поднялся! А на возмущения лишь посмеивается, предлагая либо не смотреть, либо обеспечить белоснежным халатом, как в высококлассных гостиницах. Хорошо, ещё завтрак в номер не требует и ежедневной смены белья!
Антон заезжал ежедневно, но при нём министр вёл себя, как шёлковый. Зато наедине со мной отрывался по полной! Будто мстил за что-то. Или просто нарочно выводил из себя, чтобы не терять рабочую квалификацию.
Мои стальные нервы за какую-то пару дней расшалились не на шутку – пальцы дрожали настолько сильно, что я то и дело опечатывалась при написании кода, а в сопроводительном письме к свежим обновлениям сделала аж четыре ошибки и поставила пять совершенно ненужных восклицательных знаков.
Запас успокоительного таял на глазах, а я ловила себя на том, что примеряюсь, как в детстве, погрызть ногти, и нервно дёргаю ногой. С нашим с магом соседством явно нужно было что-то делать. Например, поскорее его прекратить, благо господин министр твёрдо стоял на ногах, едко шутил и вообще производил впечатление совершенно здорового человека.
Но заговорить на эту тему перво-наперво я решила, понятное дело, не с Иррианом, а с Антоном, питавшему какую-то странную, противоестественную приязнь к этой наглой магической персоне, который ел, как не в себя, и постоянно смущал меня своим голым торсом в коридоре. Хорошо, без трусов ещё не надумал щеголять – боюсь, от вида голой министерской задницы (не говоря уже о фронтальной части) моя нежная психика пострадала бы окончательно.
Вечером оборотень прибыл, как по расписанию. С двумя баулами продуктов, от которых к завтрашнему визиту опять ничего не останется, и очередной порцией новостей, в которых не было ничего нового. Министра по-прежнему никто не искал. И по-прежнему было неясно, кто и зачем напал на эту всеми уважаемую персону. Я могла привести десяток-другой причин, способных сподвигнуть любого на министроубийство, но разумно промолчала. Заговорила лишь, оставшись с Антоном наедине. Шепотом, для конспирации.
– Антон, когда он уедет? – со слезами в голосе взмолилась я, но волк лишь печально вздохнул и погладил меня по плечу.
– Неужели всё так плохо, Лика?
– Он меня бесит! В печёнках уже сидит! Видеть его не могу! Увези его, Антон. Пожалуйста!
– Не могу, Лик.
– Почему? Он же здоров. Вон, какой бык. И на турнике каждый день подтягивается раз двадцать, не меньше.
– Лика, он же без магии...
– И что? Я вот тоже бесталанная и ничего, живу, за мамину юбку не прячусь.
– Я же тебе всё объяснял, ему нужно скрыться на время.
– Объяснял. Но тогда ты говорил, что он восстановится и уедет. А он всё никак не уезжает. И магию свою не восстанавливает. Ему что теперь, до смерти у меня жить?
– Ну что уж сразу до смерти? Только пока я не найду нападавшего.
– Чего?! – я подавилась печенькой и закашлялась. – Антон, это же дела полиции!