Коридоры административного корпуса лицея «Заря» напоминали декорации к фильму про бюрократический ад. Дешевый линолеум, портреты Императора на стенах, запах хлорки и безнадежности. Студенты, попадавшиеся навстречу, шарахались от меня, как от прокаженного. Слухи распространяются быстрее вируса.
«Смотри, это Бельский…»
«Говорят, он вчера Шуйского чуть не убил…»
«Псих…»
Страх. Это хорошо. Страх — это валюта, которая котируется везде.
Секретарша в приемной, женщина с прической-башней и взглядом цербера, даже не успела открыть рот, как я прошел мимо неё и толкнул дверь кабинета.
Кабинет директора Самойлова был обшит пластиком «под дуб». Сам хозяин кабинета — тучный мужчина с красным, пористым лицом и бегающими глазками — нервно перебирал стопку бумаг. Рядом с ним, опираясь на трость, стоял начальник службы безопасности лицея, хмурый отставник с печатью алкоголизма на лице.
Когда я вошел, повисла тишина. Они смотрели на меня не как на студента, а как на гранату с выдернутой чекой.
— Бельский, — начал Самойлов, даже не предложив сесть. Голос его срывался на визг. — Вы хоть понимаете, что вы натворили? Вы уничтожили казенное имущество! Вы устроили массовые беспорядки! Вадим Шуйский в лазарете с нервным срывом и магическим истощением! У Борисова сломаны три ребра! Родители уже звонили!
Я спокойно подошел к стулу для посетителей, отодвинул его и сел, закинув ногу на ногу. Интерфейс подсветил пульс директора — 120 ударов. Он был в панике.
— Поправка, господин директор, — произнес я ледяным тоном. — Я предотвратил незаконное проникновение организованной преступной группы на режимный объект. И, попутно, провел успешные полевые испытания модернизированного прототипа «Богатырь-МК2».
— Испытания?! — Самойлов побагровел. — Вы превратили учебный ангар в руины! Вы…
— Я повысил эффективность привода на 130 %. Убрал ограничители, оптимизировал мана-контур. Документация у меня в голове, могу выслать отчет на почту. Это готовый патент, — я наклонился вперед, глядя ему в глаза. — А насчет руин… У вас ведь стоят камеры, верно?
Безопасник крякнул и отвел взгляд.
— Вы видели запись, — продолжил я. — Вы видели, кто напал первым. Группа старшекурсников применяет боевую магию против первокурсника. На территории учебного заведения. Знаете, что будет, если эта запись попадет в Имперскую Прокуратуру?
Самойлов поперхнулся воздухом.
— Ты… ты угрожаешь мне, щенок?
— Я предупреждаю. У «Зари» и так проблемы с лицензией. Скандал с участием наследника рода Шуйских, который избивает студентов… Думаю, Министерство Образования закроет вас за сутки.
Директор открыл рот, чтобы заорать, но тут зазвонил его личный телефон. Красный аппарат правительственной связи.
Звонок прозвучал в тишине как выстрел.
Самойлов вздрогнул. Он посмотрел на аппарат с ужасом.
— Да? — он снял трубку дрожащей рукой. — Слушаю… Да… Ваше Сиятельство… Но он… Я понял. Так точно. Будет исполнено.
Он положил трубку. Пот на его лбу выступил крупными каплями. Он посмотрел на меня совершенно другим взглядом. Теперь в нем был не гнев, а животный страх.
— Кто это был? — спросил я, хотя уже догадывался.
— Канцелярия… графа Орлова, — прошептал он, оседая в кресло. — Нам настоятельно рекомендовали «не чинить препятствий обучению юного таланта». И обеспечить полную конфиденциальность его… экспериментов.
Граф Орлов. Тайная Канцелярия. Серые кардиналы Империи. Значит, мое маленькое шоу с ремонтом робота привлекло внимание очень крупных хищников.
— Вот и славно, — я улыбнулся. — Значит, вопрос с отчислением закрыт?
— Закрыт, — глухо ответил директор. — Ремонт ангара будет произведен за счет… виновных. С Шуйского и его компании удержат стоимость материалов. Ступайте, Бельский. И ради всех святых… постарайтесь больше ничего не взрывать. Хотя бы до сессии.
— Я постараюсь. Но научный прогресс требует жертв.
Я встал и вышел, оставив их переваривать произошедшее.
[Репутация повышена: «Серый кардинал».]
[Внимание! Вами заинтересовалась фракция: Тайная Канцелярия.]
Теперь пункт два. Деньги. Сила без денег в этом мире — ничто.
Я нашел Вадима в столовой. Время ланча. Зал был забит студентами.
Вадим сидел в углу, в окружении своей поредевшей свиты. Выглядел он жалко: под глазом синяк, рука на перевязи, взгляд бегает. Он сжимал чашку с чаем так, будто это был спасательный круг.