— Разница?
— В почти чистом кто-то уже умер.
— Отлично. Обожаю такое!
Старик залил рану мутным антисептиком. Вик стиснул зубы.
— Крюк был грязный, — сказал Эгон. — Если занесёт какую дрянь, через сутки начнёшь гнить. Кстати, ты откуда родом?
— С Уорриора. Точнее сказать, с доков Уорриора.
— Тем более. У вас там бактерии другие. Если астероидные микробы за тебя возьмутся — суток через двое станешь дешевле нашего товара.
— Спасибо. Умеешь подбодрить.
— Знаешь, я один жил, и прекрасно себя чувствовал. Теперь вот, как это по умному… Проблемы с коммуникацией.
Свою рану старик обработал в последнюю очередь. Плазма лизнула кожу на лице. Ожог был красный, злой.
— Хорошо, что вскользь прошло. А то сверкал бы сейчас голым черепом.
Морщась от боли, они снова двинулась в путь.
Нижний ярус шёл мимо Вика кусками, как дурной сон. Вот у трубы сидит старуха и продает регенераторную смесь на вес, будто драгоценность. В переулке шла драка за место у вентиляционной решётки. Мальчишки бегали, слизывали капли конденсата с металла, криками подзывали друг друга, если найдут место, где капель больше.
— Это ещё спокойный сектор, — заметил Эгон.
Свернули в очередной раз, и небрезгливый Вик едва сдержал рвотный позыв. Разило так, будто где-то прорвало кислотную магистраль.
— Что за…
— Биотанки, парень. Тут нам делают еду.
Действительно, вдоль стены в два ряда тянулись пузатые баки. В мутных окошках бурлила серая масса. Рабочие в масках шуровали в баках длинными мешалками. На жёлтой табличке криво горело: БИОПЕРЕРАБОТКА. НЕ ОТКРЫВАТЬ ПРИ АКТИВНОМ БРОЖЕНИИ.
— Здесь делают концентрат, который мы покупаем за деньги? Ты шутишь, что ли?
Эгон хмыкнул, растирая горящее лицо.
— Хотелось бы. На астероиде отходы гонят в танки. Бактерии жрут всё. Иногда то, о чём лучше не спрашивать. На выходе — галеты, бульон, белковый концентрат. Если завезут пищевые добавки, он даже неплох на вкус. Конечно, со станционным не сравнить, но и цена…
— Мы это ели?
— Сам не помнишь? Ты ж ещё добавки просил.
Вика передёрнуло.
— А на станции?
— Там чище. Углерод, азот, соли, дрожжи. Тоже не сравнить с концентратами с ферм Аттенборо, но хотя бы без лишнего запаха.
Тут рабочие, привычно матерясь, начали сыпать в бак какой-то бурый мусор из одинаковых пластиковых мешков. Бак смачно булькал, а из горловины потянуло так, что Вик без понуканий налёг на тележку.
— Пошли отсюда нахрен. Мне дорог мой завтрак. Не хочу с ним расставаться.
За следующим поворотом появилась жёлтая линия досмотра. У двустворчатых желто-черных полосатых дверей толпились обитатели астероида, которых за кои-то лядом несло на Станцию. Над дверями висела хоругвь Дома Ратенау с гербом — три переплетённые шестерни — и еще один выцветший знак: хищная птица, сжавшая в когтях ключ.
«Видно, герб Лендлорда Сазерленда» — догадался юноша.
Ниже висела надпись:
ПРИГОТОВЬТЕ ОПЛАТУ ЗА ВОЗДУХ И ПОШЛИНУ ЗА ПРОЕЗД.
Еще ниже, мелким шрифтом, шли текущие расценки.
— Пойду посчитаю, во что нам обойдется интерлифт! — сообщил Эгон и протиснулся в обступившую дверь толпу.
Вик краем глаза оглядел окружавших его людей. Похоже, в основном это были рабочие и сервы, ездившие на вахту с астероида на Станцию. Почти как на Уорриоре.
Эгон медленно повернулся к Вику.
— У тебя идентификатор есть?
Вик молчал.
— Вот именно, — сказал старик. — Значит, через пост ты не пройдёшь.
— А раньше сказать?
— Раньше я надеялся, что досмотра при погрузке не будет. Зря надеялся.
— И что теперь?
Эгон поморщился так, будто ему вырвали зуб без анестезии.
— Есть один ход.
— Хороший?
— Если бы хороший, я бы и сам там пошел.
Он развернул тележку в боковой технический коридор. Там было темнее, ниже и пахло горячей пылью. На стене висела старая табличка: СЛУЖЕБНЫЙ ДОСТУП. ПОСТОРОННИМ ВХОД СТРОГО ЗАПРЕЩЕН.
Эгон опустился на колено у ржавой панели, вытащил из кармана тонкий обломок пластика и начал ковырять замок.
— Я когда-то работал на обслуге рукава, — сказал он. — Давно. До того как совсем опустился и стал мусорщиком.
— А до этого ты, типа, не «совсем»?
— Поговори у меня!
Замок щёлкнул не сразу. Старик выругался, ударил по панели кулаком. Та сдалась.
За люком открылся узкий лаз. Внутри — чёрная шахта, ребристые кабели, лестница из скоб и слабый поток холодного воздуха.
— Технический карман над клеткой лифта, — сказал Эгон. — Пойдёшь там. Я пройду пост с тележкой в кабину. Как приличный человек, не тебе чета. Когда кабина двинется, ты будешь на крыше.