Тут замок щёлкнул, дверь распахнулась.
Изнутри выехал маленький дроид на четырёх колёсах — старый, как все хорошие вещи, но вычищенный до матового блеска.
— Следуйте за мной, — тем же женским голосом произнес он. — Сетку с груза не снимать. Ничего не трогать. Попытки видеофиксации будут пресекаться охраной.
Внутри все было чистенько — настолько, что после созерцания тысяч сортов мусора на свалке Эгона глаза отказывались верить в такое. На полу Вик заметил тонкие линии лазерной сетки. Охраны не было видно.
Значит, охрана была везде.
Дроид, бодро жужжа, вывел их во внутренний дворик, увитый красиво цветущими растениями. В небольшой чаше тихо журчал фонтанчик. Вода здесь не продавалась по глоткам, а просто текла для красоты.
А внизу за каплю конденсата могли выбить зубы.
— Вы от Дензела, да?
Вик и Эгон резко обернулись. Перед ними стоял невысокий, хрупкого сложения мужчина заметно старше среднего возраста. Короткие седые волосы облегали голову, как шлем. Лицо сухое, породистое, будто с древней монеты. Свободная чистая одежда без золота и украшений. Здесь, на Станции многие выглядели тонкими и слабыми из-за пониженной силы тяжести. Но этот не выглядел слабым.
Он казался острым. Как игла.
Зонис посмотрел на тележку, потом перевел взгляд на визитеров.
— От Дензела, который мародёр, да? Контрабандист, да? Неприятный человек, да? И что, он мертв, да?
Хозяин говорил очень быстро, неразборчиво, глотая окончания и постоянно добавляя в конце «да».
— Мёртв, мертвее некуда, — подтвердил Вик. — Но это ничего. Теперь мы за него.
Зонис кивнул на тележку.
— И что вы принесли мне от мёртвого неприятного человека, да?
— Вторсырьё, — сказал Эгон. — Редкие элементы. Пробная партия.
Зонис молча смотрел на тележку. Потом кивнул дроиду.
— Показывайте, да?
Эгон снял сетку, расшнуровал ремни, откинул верхний мусор. Под ним лежали мешки с действительно ценным товаром. Вик развязал первый, достал детали.
Здесь, на верхних уровнях, они казались невзрачными и серыми. А ведь они с Эгоном едва не сдохли за них в схватке с бутчерами пару часов назад!
Зонис явно не впечатлился. Хозяйский дроид выпустил тонкий щуп, провёл по первой детали. Щуп мигнул. Дроид раскрыл виртуальный экран, по которому поползли данные экспресс — анализа.
— Галлий, — сказал Зонис. — Грязный, да.
Следующая деталь.
— Палладий. Родий есть. Мало.
Следующая.
— Платина — много. Осмий — следы.
Эгон с нарастающим волнением смотрел за происходящим. Холодно и профессионально дроид раскладывал их товар на кучки: это почти годится, это спорно, это — дрянь.
— Вот эта матрица, — не выдержал старик, — тантал-керамика. Повреждена, но сырьё хорошее.
— Повреждена, да, — сказал Зонис. — Поэтому не изделие. Сырьё, да.
— Но сырьё ценное.
— Сырья нужна партия. Тут мало, да!
Он отложил матрицу к остальным.
— С Камня, да?
— С нижних ярусов астероида, — подтвердил Эгон.
— Камень и есть Камень, да. Барахло. Маленькая партия. Один тележка — не партия, да.
— Тут редкие металлы.
— Тут слезы, не металл. Дензел привозил много, да. У Дензела был корабль. У вас — колёса.
Вик сжал зубы.
— Сколько заплатишь?
Зонис посмотрел на три кучки.
— Нисколько. Партия мала, да.
— Ты серьёзно?
Несколько мгновений Вик сдерживался, чтобы не ударить, не заорать, не рвануть с тележки «анкерный натяжитель». Все его надежды рушились. Маме нужны деньги, немедленно. Неизвестно еще, сколько времени их будут пересылать на Уорриор.
Нужно кровь из носу получить десять солидов. Хотя бы десять!
— Возьмешь за пятьдесят?
Зонис поднял на него удивленные глаза.
— Ты не слышал, да? Не надо. Партия мала, да.
Эгон хотел что-то сказать, но Вик его перебил.
— Послушай, — охрипшим от волнения голосом произнес он, — на Уорриоре такая тележка стоила бы сотен пять. Если правильно продать. Мы отдаем за сраных пятьдесят солидов. Ты же знаешь контрабандистов, таких как Дензел. Возьми это, и мы принесем еще. Соберем тебе партию.
Эгон побледнел. Зонис во все глаза уставился на Вика.
— Сотен пять, да?
— Не меньше.
— Откуда знаешь? Был на Уорриоре, да?
Вик понял, что наступил на край. Болтать про эту планету, принадлежащую враждебному клану, было бы непростительным безрассудством. Но отступать было поздно. Да и некуда.
— Я там родился.
Во дворике опустилась тишина. Только в фонтанчике тихо журчала вода.
Зонис сложил пальцы.