— Постой… постой, фиксирую… Пропал.
Сигнал оборвался. Хорнет молчал.
Вдруг Сай заговорил, тараторя, будто хотел высказать все, пока его не перебили:
— Я понял! Вик, я понял! Сигнал не пропадает. Мы его закрываем! Астероид, Станция, весь этот мусор в космосе… Всё это крутится вместе с нами и встаёт между маяком и шлюзом. Потом на несколько секунд линия открывается!
Несколько секунд Вик осмысливал слова приятеля.
— Майор?
— Сейчас проверим. Пересчитываю модель. Объект не в со-вращающемся секторе. Инерциальный дрейф. Частичный де-спин. Возможное повреждение антенны. Следующее окно приёма через четыре минуты двадцать секунд.
Сай тихо выдохнул, будто только сейчас понял, что не зря живёт.
— Значит, она есть!
— Возможно.
— Майор!
— Парни, я не волшебник и не джинн, хоть и очень похож. Если Сай прав — надо ждать следующего окна!
Они стояли, считая секунды. Затем дека пискнула три раза подряд. Потом ещё.
На дисплее всплыл идентификатор:
КСК-РШ-03. «РЕШИТЕЛЬНЫЙ». КОМАНДНЫЙ СПАСАТЕЛЬНЫЙ МОДУЛЬ. АВАРИЙНЫЙ МАЯК. СИГНАЛ СЛАБЫЙ. ДЕ-СПИН ЧАСТИЧНЫЙ.
Сай схватился за край панели.
— Она жива!
— Не очеловечивай железо, — отрезал Хорнет. — Она функционирует, хоть пока не очень ясно, полностью или частично!
— Расстояние?
Пауза.
— По пеленгу, задержке пакета и модели окна — пятьдесят семь миль.
Сай медленно застыл.
— Это далеко!
— Да ладно! — возразил Вик. — Это же рядом. Запросто можно добраться!
— Серьезно? И как?
— Возьмем плазморезы, сделаем из них джет-пак.
— Ты сейчас предложил лететь пятьдесят семь миль на плазморезе?
— А что? Помнишь, какую отдачу они дают? Часа за два можно долететь!
— Ну не знаю. Майор, что скажешь?
— Скажу, рядовой, что плазморез как двигатель — отличная идея, если хотите умереть молодыми и красивыми. Суди сам: стабилизации нет, нормального вектора тяги — тоже. А главное, если стартуешь с вращающегося тела, тебя уведёт боком, закрутит, и ты улетишь в открытый космос. Как камень из пращи, Сай.
Парень, услышав это, впал в отчаяние.
— Так что, она бесполезна? Тогда на кой-чёрт мы её нашли?
— Рядовой. Если она далеко, её надо не догонять. Её надо позвать! У неё же есть двигатели!
Услышав это, ребята вновь обрели надежду.
— Ты сможешь подогнать ее сюда? Правда? Правда, сможешь? — зачастил Сай.
— Проверяю.
Повисла долгая пауза.
— Остаток реакционной массы критический, — наконец, сообщил Хорнет. — Но топливо еще есть.
— Ты сможешь привести её?
— Теоретически- да. Теоретически.
— Так делай, чего мы ждем! — просиял Сай.
— Не командуй тем, кто держит вашу мечту за одно мёртвое сопло.
Следующие полчаса стали самыми длинными в жизни Вика. Сигнал то появлялся, то пропадал. Хорнет посылал короткие команды, капсула отвечала рывками, рыская как челн без руля и без ветрил. И когда майор уже совсем рассчитал курс, связь пропала.
Хорнет выругался так, что даже привычные ко всему парни покраснели.
— Перекручивает, — сказал Сай.
— Вижу.
— Не гаси полностью. Используй вращение. Дай боковым, когда она сама пройдёт через ось.
— Какой ты умный, очкарик! Ты понимаешь, что если связь прервется на активном маневре, ее унесет черти куда? Ведь я не смогу вовремя отменить команду и погасить двигатели! А теперь, будь добр, заткнись и не говори под руку!
— Откуда у тебя рука?
— Хорошо, поправка: просто заткнись.
Лишь на третьем окне связи майор смог уверенно взять управление капсулой, и дистанция поползла вниз. Медленно. Неприлично медленно. Пятьдесят шесть и восемь. Пятьдесят шесть и два. Пятьдесят пять и девять.
Потом связь снова захлебнулась. Пришлось ждать до следующего оборота.
Следующее окно связи. Команда. Ошибка стабилизации.
Ещё окно. Сбой, перезагрузка.
Ещё окно. Капсула двинулась, но Хорнет отменил команду на середине, потому что она вдруг начала уходить ниже расчётной плоскости.
— Остаток массы падает, — предположил Сай.
— Я заметил, — отрезал Хорнет.
— Если она потратит всё до подхода…
— Тогда у вас будет отличный объект для скорби в пяти милях от шлюза.
Прошёл ещё почти час.
Вик уже перестал точно считать окна. Остались только короткие куски жизни: пик сигнала, команда, рывок капсулы, ругань Хорнета, советы Сая, новая пауза. Дистанция ползла вниз, как старик по лестнице.
На двенадцати милях Хорнет подключил оптику. На шести — картинка перестала быть просто точкой, а на трёх — капсула, наконец вошла в визуальное поле.