— В чём святотатство? — спросил Вик
— В присвоении права, которого нет и не может быть у простолюдина. Поскольку тут есть признаки преступления духовного рода, скоро сюда прибудет инквизитор. Ваш сообщник тоже будет допрошен.
— Он ничего не знает.
— Это мы проверим. Увести!
Когда Вика вернули в камеру, Сай сразу набросился с вопросами:
— Что они хотят?
Вик сел у стены, собираясь с силами. Не так просто сообщать плохие вести!
— Нас обвиняют не в торговле. Святотатство, вот что они шьют!
Сай в ужасе прикрыл рот рукой.
— Они знают про…
— Не всё.
— Но…
— Не всё, — повторил Вик. — И пусть так всё и останется!
Где-то за дверью прокатили тележку. Колёса скрипели так, будто везли не вещи, а кости.
Сай шепнул:
— Это из-за кода?
— Код. Жёлтая туша. Кто-то настучал. Или камера увидела. Или датчик. Неважно. Главное — не дать им связать всё в одну верёвку.
Вновь щёлкнул замок.
— Второй. На выход!
Сай, трепеща, встал на ноги.
— Меньше слов, — напутствовал его Вик.
Бедняга кивнул, и его утащили.
Оставалось только ждать. Вик лежал на полу и слушал тюрьму. За стеной кто-то кашлял до рвоты. Дальше кричали. Ещё дальше смеялись. Один голос всё повторял чьё-то имя, пока удар не заставил его замолчать.
Вик представлял Сая за столом. И коронер, задающий коварные вопросы. Черт… к таким испытаниям жизнь его явно не готовила. Молитва тут не поможет, и никто не поможет. Но почему так долго?
Наконец дверь открылась и Сая кинули рядом.
Упав на пол, он не сразу зашевелился. Потом закашлялся — тонко, надсадно. Очки перекосило, губа разбита, один глаз заплыл. Руки тряслись так, будто он всё ещё сидел на допросе.
Вик спросил главное:
— Сказал?
— Про большую тушу — нет, — прошептал напарник.
— Остальное?
Сай хрипло вздохнул.
— Рассказал, что ты нашёл чип. Что не знаю, что он там открывает. Что ты идиот и всё тащишь в карманы, если плохо лежит. Это было легко. Говорить правду.
Вик участливо положил ему руку на плечо.
— Молодец!
Сай начал трястись сильнее.
— Они сказали… нас ждет инквизиция. Обвинение в цифровой ереси. Сказали, святотатцев не хоронят. Дух Машины отворачивается от тех, кто лжёт перед контуром!
— Сай… Ты же не поверил им? Сай?
Тот всхлипнул.
— Ты не понимаешь! Мы согрешили перед Спиритус Квантум. Утратили милость Изначального Мастера! И теперь нас будет допрашивать инквизитор!
Вик хотел велеть ему заткнуться, но тут заслонка в двери открылась, на пол шлёпнулись два серых брикета.
Поморщившись от боли в ребрах, Вик потянулся за пайкой. Снял обертку, разломил. Еда пахла дрожжами и химией.
— Ешь, — протянул он второй брикет Саю.
— Не могу.
— Ешь. А то потом не дадут.
Сай покачал головой. Пожав плечами, Вик принялся пережевывать концентрат. Он не сразу понял, что с едой не так. Сайрус, попробовавший концентрат, облизал потрескавшиеся губы.
— Зачем так солить?
Через полчаса им страшно захотелось пить. Соль жрала рот, язык прилипал к нёбу, как грязная тряпка к трубе. Вик пытался сглотнуть и каждый раз чувствовал, будто внутри горла протянули ржавую проволоку.
В отчаянии он ударил кулаком по двери.
— Воды!
Тишина.
Сай лежал рядом, свернувшись в комок.
— Они утром дадут воду?
— Не знаю, Сай.
Воды им так и не дали. Из-за жажды Вику не спалось. Он лежал и слушал, что происходит в других камерах. Кашель, чей-то сбивчивый шёпот. Вот хлопнула дальняя дверь.
— Не надо, — сказал кто-то за коридором.
Удар.
— Не надо!
Ещё удар.
Потом тупой, мясной звук — это упало тело.
Сай зажал уши.
— Это с нами тоже будет?
— Спи.
— Я не могу.
— Тогда лежи и молчи.
Из дальнего блока донёсся смех. Тонкий, сломанный, почти весёлый. Кто-то хохотал так, будто нашёл смешную сторону ада и пытался объяснить её всем остальным.
Потом другой голос закричал:
— Я подписал! Я всё подписал! Уберите свет!
Лишь под утро парням удалось заснуть.
Утром им вновь выдали еду, и, в этот раз — воду. Затем их взяли на допрос. Затем — снова концентрат, крики за стеной. Так прошел следующий день. И еще день — тоже.
Так прошло не меньше недели. Сначала Вик считал по еде. Первый брикет, второй, третий. Потом по допросам. Дверь, свет, стол, одни и те же вопросы. Чип в контейнере. Голос коронёра.