— Что открывает код?
— Не знаю.
— Где контур?
— Не видел.
— Кто дал код?
— Нашёл.
— Как вы запустили промышленную машину?
— Не запускал.
— Как ты связан с людьми из Джан?
— Я не служу никаким Джан!
Удар.
Снова камера. Снова темнота.
Сая тоже вызывали. Он возвращался всё тише. Очки держались на одной дужке. Один раз он пришел, просто сел у стены и смотрел в темноту открытыми глазами. В этот момент Вику стало страшно.
На седьмой или восьмой день — Вик уже не знал — его привели на допрос. Но в знакомом до мелочей кабинете кое-что изменилось.
Коронёр не сидел за столом. Он стоял сбоку с папкой.
За столом находился незнакомый человек в чёрном. Высокий, худой, с чисто выбритым бледным лицом. Черная форма без украшений, фанатичный блеск в глазах. И символ инквизиции — четырехлучевая звезда на груди.
— Виктор Варден, — произнес он, листая на планшете дело — Простолюдин. Незарегистрированный перемещённый. Уроженец доков Уорриора. Носитель чужого права.
Вик с трудом удержался на ногах.
— Я ничего не носил.
Инквизитор посмотрел на прозрачный контейнер с чипом.
— И лжесвидетель. Похоже, он неисправим.
Коронёр открыл дело и немного смущено произнес:
— Инквизитор Хайден, мне сообщили, что вы приняли материалы нашего дознания по подозрению в ереси. Но я должен отметить, что это лицо подозревается в шпионаже…
Хайден поднял руку, и коронёр замолчал.
— Шпионаж, — сказал Хайден, — меня не интересует. Насколько я понимаю, вы до сих пор так и не добились в вашем расследовании успеха. У вас было время, вы им не воспользовались. Теперь — мой черед.
Набычившись, инквизитор перевел взгляд на юношу.
— Простолюдин, присвоивший право открывать закрытый контур, — однозначно, еретик.
Вик усмехнулся разбитой губой.
— Это просто чип.
— Еретик всегда начинает с «просто», — заметил Хайден. — Просто чип. Просто дверь. Просто код. Просто машина послушалась не того, кого надо.
Приблизив лицо к Вику, инквизитор говорил очень тихо и внятно, словно произносил саму формулу жизни:
— Машина не вещь, Варден. В контуре каждого сложного механизма живёт отблеск Спиритус Квантум. Изначальный Мастер дал им порядок: протоколы, мантры, уровни доступа, родовые ключи. Он наделил избранных правом управлять ими. Высокородные говорят с машинами, потому что их кровь признана, их власть освящена, их право бесспорно!
Он говорил спокойно и немного устало, будто перечислял общеизвестные вещи.
— Простолюдин может чистить корпуса механизмов, — продолжил Хайден. — Менять фильтры, тянуть кабель, менять батареи. Но серв не приказывает Спиритус Квантум, не вставляет обходные мантры, не взламывает коды. И никогда, ни при каких обстоятельствах не пытается заставить машину служить себе, как вассал — сеньору.
Вик поднял глаза.
— Железо слушает того, кто умеет с ним работать. Все эти дроиды — всего лишь куски пластика и титана.
В кабинете стало тихо. Хайден ядовито улыбнулся.
— Вот теперь вы сказали правду.
Инквизитор кивнул коронёру и на стене вспыхнули данные.
Строка кода с чипа. Отметка закрытого доступа. Штамп: РАЗРЕШЕНИЕ ОТСУТСТВУЕТ. Потом — энергетические пики в нижнем секторе. Схема просадки сети. Мутная запись с коридорной камеры: жёлтый силуэт в техническом проходе. Вик и Сай — рядом. Очень короткий фрагмент, потом — пятна, шум, дрожание картинки.
Но достаточно, чтобы сердце Вика упало.
— Как вы открыли контур? — спросил Хайден.
— Не знаю.
— Кто дал вам код?
— Нашёл.
— Как вы привели машину в движение?
— Не приводил.
— Кто учил вас обходным мантрам?
— Никто.
— Вы исповедуете малекианство?
Вик молчал.
— Хризолитию? Учение свободного контура? Секту самосущей команды?
— Я мусорщик.
Хайден наклонил голову.
— Мусорщик не заставляет машину слушаться. Машина отвечала вам?
Вик молчал.
— Машина выполняла ваши команды?
Молчание.
— Вы понимали, что не имеете права даже обращаться к ней?
Вик тяжело вдохнул. Бок отозвался тупой болью.
— Мы просто хотели выжить. У меня мать в хосписе. Нужны деньги. Чип должен был принести двести солидов. Я не шпион и не еретик. Мы просто не хотели сдохнуть.
— Бедность объяснила бы кражу концентрата или галет, — сказал Хайден. — Но не присвоение священного права.
— Ваше священное право — это какая-то ерунда.
Хайден с грустной иронией посмотрел на юношу.
— Наконец-то — правда.