Он повернулся к коронёру.
— Что второй?
— Сайрус. Фамилию установить не удалось. Судя по антропометрии, родом с Кены. Данные неполные. Технически грамотен, но знания носят теоретический характер. Знаком с теологией, знает литании. Лжёт плохо, но упорствует в отрицании.
— Он молится?
— Да.
— Значит, понимает больше этого. Возможно, его душу еще можно спасти.
Инквизитор развернулся к Вику.
— Виктор Варден, вы обвиняетесь в цифровой ереси, несанкционированном обращении к закрытому машинному контуру, хранении обходных мантр, присвоении прав высокородных и действиях, угрожающих чистоте Спиритус Квантум.
Коронёр торопливо добавил:
— Светская часть дела: разведывательная деятельность в пользу чужого Благородного дома.
Хайден даже не посмотрел на него.
— Это вторично. Приговор — очищение.
Слово было тихим.
Вика будто ударили под дых.
— Я ничего не сделал!
Хайден поднял контейнер с чипом.
— Вы сделали достаточно. Мы все видели на записи. Вина считается установленной самим фактом доступа к машине, запрещенной для простонародья.
Вик посмотрел на чип.
Маленькая дрянь. Кусок кристалла. Код к двери, за которую он даже не успел получить деньги.
— Тело святотатца не возвращается семье, — продолжил Хайден. — Осквернённая плоть проходит через измельчитель ереси. Остаток утилизируется как нечистый материал. Дело его — хранится вечно. Как предупреждение и урок для остальных!
Коронёр спросил:
— Второй?
— Дополнительное дознание. Возможно, его душу еще можно очистить истовым служением. Пока держать в камере.
— А этого?
— Казнить до конца следующего цикла, — сказал Хайден. — Децемвир, уведите заключённого!
Вик рванулся, но стражник ударил его в спину. Колени подломились. На этот раз он почти упал.
Когда парня выносили из кабинета, инквизитор добавил:
— Молитесь, Виктор Варден. Не о спасении — вам оно не суждено. О том, чтобы машина, которую вы осквернили, навсегда забыла звук вашего голоса!
Вика вернули в камеру. Не отвечая на встревоженный взгляд Сая, он молча сел у стены.
— Вик?
— Измельчитель, — тихо произнес юноша.
Сай закрыл рот рукой.
Вик сидел и думал о матери. Сёстры больше не получат денег. Оплаченное время кончится, они скажут что-нибудь правильное: «Стабилизация прекращена». «Ресурс исчерпан». «Милосердие не отменяет оплаты». Мать будет лежать под лампами, бледная, лёгкая, почти прозрачная. Может, спросит о нём. Может, уже не сможет.
А ведь у него почти получилось. Капсула с действующим реактором, соглашение с серьезным торговцем. Майор — уникальный древний воин. И все это рухнуло.
Погруженный в мысли, он не заметил, как задремал.
И тут станция дрогнула.
По всему сектору пронесся далекий, мощный гул, будто где-то далеко ударили гигантским молотом. Стена за спиной Вика отдала низкой вибрацией.
Щель под дверью мигнула. Вентиляция захлебнулась, закашлялась и снова пошла.
Сай поднял голову.
— Что это?
Вик слушал.
Сначала ничего. Потом где-то в глубине тюрьмы низко завыла сирена. Звук тут же оборвался, будто кто-то перерезал ей горло.
Топот по коридору. Голоса.
— Блокировать нижний узел!
— Контур упал!
— Закрыть двери! Закрыть…
Фраза оборвалась глухим ударом.
Потом прогромыхала очередь плазмогана. Затем — еще и еще.
Сай встрепенулся, оглядываясь в темноте.
— Это бунт?
Вик медленно поднялся, держась за стену.
— Нет.
— Откуда знаешь?
Снова очередь. Дальше. Ответный хлопок. Крик стражника. Потом короткий металлический вой, будто дверь сорвали с направляющих.
— Бунт не начинается с тяжёлого оружия.
Тюрьма проснулась. Заключённые за стенами начали орать. Кто-то бил в двери, кто-то смеялся. Сквозь общий гул прорезались крики:
— Открывайте, суки!
— Конец Сазерленду!
— Внешние! Внешние в узле!
Сай прижался к стене.
— Внешние?
— Не знаю.
В двери их камеры что-то щёлкнуло. Панель рядом с дверью погасла, потом вспыхнула красным и умерла окончательно.
Не веря своим глазам, Вик вцепился в дверное полотно. Дверь тут же на ладонь отъехала вбок.
За щелью был коридор, красный аварийный свет, крики и дым. Сай прошептал:
— Вик…
— Давай, помогай!
Вместе они полностью распахнули дверь. Несколько соседних камер уже раскрылись, заключённые с криками вываливались наружу: худые, грязные, окровавленные, полуголые. Один полз на локтях и смеялся, другой молотил кулаками по закрытой двери соседей.