Брутальная легилименция больше не вариант. Пытаться пробиться сквозь ее травму силой — все равно что тушить пожар бензином. Он должен зайти с другой стороны. Он не может спросить ее, кто она. Но, возможно, он сможет это выяснить сам. Если он поймет, что с ней сделали, он сможет понять, кем она была.
Девушка в ее сне сказала: «Чтобы помочь, нужно знать мое имя».
Это был не просто ответ. Это была мольба. И первая подсказка в этом деле.
***
На следующий день Драко не пошел на Девятый уровень. Вместо этого он спустился в Центральный Архив Министерства. Место, еще более унылое, чем его собственный подвал. Бесконечные ряды пыльных стеллажей, уходящих в полумрак. Здесь пахло тленом — тленом бумаги и забытых жизней.
Он подошел к стойке, за которой сидело существо, казалось, состоявшее из той же пыли, что и все вокруг. Тиберий Огден. Главный архивариус. Человек, работавший в Министерстве так давно, что, по слухам, помнил его основание. Его кожа была тонкой, как пергамент, а глаза за толстыми линзами очков — как две мутные бусины.
— Мистер Огден, — голос Драко был вежливым, почти вкрадчивым.
Огден медленно поднял голову, фокусируя на нем взгляд. В его глазах не было ни страха, ни презрения. Лишь бесконечная, вселенская скука.
— Малфой, — проскрипел он. — Редкая птица в наших краях. Чем обязан? Потеряли родословную?
— Мне нужен доступ к делу, — сказал Драко, переходя прямо к сути. — Инцидент в Отделе Тайн. Примерно двадцать лет назад. Связан с аппаратом под названием «Движок Кроноса».
Глаза Огдена за очками на мгновение сузились. Он медленно снял очки и протер их носовым платком, который был не белее его кожи.
— Такого дела не существует, — сказал он, надевая очки обратно.
— Не лгите мне, Огден, — тон Драко стал жестче. — Я знаю, что оно есть. Я знаю, что тогда исчез сотрудник.
Огден вздохнул. Это был звук, похожий на шелест сухих листьев.
— Допустим. Но даже если оно и существует, оно запечатано. Уровень допуска — «Омега». Выше, чем у министра. Чтобы его открыть, нужно постановление всего Визенгамота или прямой приказ Мерлина, который, как вы знаете, слегка мертв.
— У вас есть доступ.
Это был не вопрос. Огден был не просто архивариусом. Он был хранителем скелетов. Человеком, который знал, где зарыто каждое тело, и держал в руках лопату.
— Доступ и желание им воспользоваться — разные вещи, — Огден снова уткнулся в свои бумаги. — У меня нет причин помогать вам, Малфой.
Драко наклонился над стойкой, понижая голос.
— А дело о незаконных поставках слез мандрагоры в Ноктерн-аллею в девяносто шестом году? Насколько я помню, оно тоже было запечатано. Сразу после того, как единственный подозреваемый, мелкий клерк из Отдела по контролю за магическими существами, загадочно выиграл в лотерею и уехал на Канары.
Огден замер. Перо в его руке остановилось. Он очень медленно поднял голову. В его мутных глазах впервые зажегся интерес. Холодный, змеиный.
— Мой отец собирал компромат не только на своих врагов, — тихо продолжил Драко. — Но и на «полезных» людей. Он считал, что дружба — вещь непостоянная, а вот взаимный шантаж — это навсегда.
Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Воздух между ними, казалось, загустел.
— Чего вы хотите, Малфой? — прошипел Огден. — Зачем вам это дело?
— Я расследую кое-что. Что-то, что может быть связано с тем инцидентом.
— Вы не аврор.
— У меня свой интерес.
Огден откинулся на спинку скрипучего стула. Он долго изучал лицо Драко.
— Любопытство — опасная болезнь, — сказал он наконец. — Особенно в этом здании. Некоторые двери запечатаны не для того, чтобы скрыть прошлое. А для того, чтобы не выпустить его в настоящее.
— Это риск, на который я готов пойти.
Огден снова вздохнул, но на этот раз в его вздохе слышалось почти восхищение. Он увидел перед собой не сломленного наследника, а игрока.
— Завтра утром. В моем кабинете, — сказал он. — Я подготовлю для вас копию. Но, Малфой…
— Да?
— Вы ее у меня не брали. Меня здесь не было. А если то, что вы ищете, найдет вас первым… не упоминайте мое имя.
Он снова уткнулся в свои бумаги, давая понять, что разговор окончен.
Драко молча развернулся и пошел к выходу из архива. Он получил то, что хотел. Но предупреждение старого паука неприятным холодком осело на сердце.
«Не выпустить его в настоящее».
Он начинал подозревать, что расследует не просто старое дело об исчезновении.