Он раскапывал могилу.
***
Прежде чем идти к Огдену, Драко сделал то, чего не делал уже несколько месяцев. Он подошел к большому венецианскому зеркалу в позолоченной раме, висевшему в его кабинете. Это был не просто предмет интерьера. Это был артефакт. Один из немногих, что ему позволили сохранить.
Он коснулся холодного стекла.
— Нарцисса Малфой, урожденная Блэк.
Поверхность зеркала пошла рябью, как вода. Его собственное отражение растворилось, сменяясь интерьером залитой солнцем террасы где-то на юге Франции. Там, в плетеном кресле, сидела женщина с такими же светлыми волосами и усталыми аристократическими чертами лица. Она подняла глаза, и в них промелькнула смесь радости и тревоги.
— Драко.
— Мама, — его голос был ровным, но внутри что-то сжалось.
Он смотрел на нее, вглядываясь в каждую деталь. В тонкую морщинку у уголка ее губ, в то, как падает свет на ее серебряную брошь в виде змеи. Он проверял. Проверял не ее, а себя. Свою память, которую вчера пытались выжечь.
— Что-то случилось? — ее голос был полон беспокойства.
— Нет. Все в порядке. Просто… — он запнулся, подыскивая предлог. — Я тут разбирал старые вещи. Помнишь мой первый игрушечный квиддичный набор? Тот, что подарил мне отец на пятый день рождения. Какого цвета был снитч?
Нарцисса нахмурилась, удивленная странным вопросом. Затем ее губы тронула слабая, но теплая улыбка.
— Он не был золотым, как настоящий. Он был серебряным, с крылышками из перьев гиппогрифа. Ты страшно гордился им и отказывался ловить любой другой.
Драко выдохнул. Медленно, почти незаметно. Она помнила. Значит, помнил и он. Воспоминание было подлинным. Целым.
— Да. Верно. Серебряный, — сказал он. — Прости, что отвлек.
— Драко, подожди, — она подалась ближе к зеркалу. — С тобой точно все хорошо? Ты выглядишь… бледнее обычного.
— Я в порядке, мама. Просто много работы. Береги себя.
Он прервал связь. Отражение Нарциссы исчезло, и на него снова уставился тот же незнакомец из зеркала. Шрам, оставленный пустотой, был не в памяти. Он был глубже. В самой уверенности, что твоя реальность — твоя.
Теперь он был готов идти в архив.
***
Огден ждал его в своем личном кабинете — захламленной норе, где стопки дел подпирали потолок, а воздух был густым от запаха пыли и высыхающих чернил. Старый архивариус выглядел так, будто не спал всю ночь. Под его глазами залегли темные тени, а пальцы, которыми он барабанил по столу, мелко дрожали.
— Я сделал, как вы просили, Малфой, — прошипел он, пододвигая к Драко тонкую папку из серого картона. — И я проклинаю тот день, когда ваш отец узнал мою маленькую тайну.
Драко проигнорировал его жалобы и открыл папку.
То, что он увидел, было не просто засекреченным делом. Это был артефакт безумия.
Первый лист. «Отчет об инциденте 7-Гамма-7. Дата: [ДАТА МЕРЦАЕТ, МЕНЯЯСЬ С 1997 НА 2003 И ОБРАТНО]. Место: Лаборатория темпоральной механики, Отдел Тайн. Статус: [СЛОВО «ЗАКРЫТО» ЗАЧЕРКНУТО ШИММЕРЯЩЕЙ ЛИНИЕЙ, ПОД КОТОРОЙ ПРОСТУПАЕТ «НЕ СУЩЕСТВОВАЛО»]».
— Что это за чертовщина? — пробормотал Драко.
— Это не чертовщина. Это оно и есть, — Огден нервно сглотнул. — Я пытался сделать копию. Мое перо сломалось трижды. Чернила отказывались ложиться на пергамент. Некоторые слова… я не мог заставить себя их написать. Рука просто не слушалась. Это не дело, которое зацензурировали люди, Малфой. Это рана в самой истории, которую реальность отчаянно пытается… затянуть.
Драко перевернул страницу. Отчет аврора, прибывшего на место. Текст был бессвязным, полным противоречий. «Я прибыл в лабораторию в 14:02. Комната была заперта изнутри. Никаких следов взлома. Внутри находилась лаборантка ******** *********.» Следующий абзац начинался так: «Лаборатория была пуста. Журнал посещений показывает, что в этот день в сектор Гамма-7 никто не входил.»
Имя было не просто зачеркнуто. Оно было выжжено. На его месте зияла пустота, окруженная мерцающим, нестабильным полем, которое причиняло глазам физическую боль. Словно смотришь на солнце сквозь плохую линзу. Это была не цензура. Это была рана на пергаменте.
Он листал дальше. Технический отчет о состоянии «Движка Кроноса». В нем говорилось об аномальном скачке энергии, несовместимом с жизнью, и тут же, в сноске, утверждалось, что аппарат в этот день был обесточен. И снова: «…что привело к исчезновению сотрудницы ******** *********.»
Пустота. Звездочки, которые, казалось, втягивали в себя свет.
— Она там была, — сказал Драко, закрывая папку. — Что бы ни утверждали эти записи. Но у нее нет имени.
— Было, — пробормотал Огден, наливая себе дрожащей рукой стакан воды. — Но теперь его нет. Эта папка — яд для разума, Малфой. Чем дольше на нее смотришь, тем меньше веришь в собственное существование. Сожгите ее. Забудьте.