— Похоже, у одного из них получилось, — сказал Драко. — Она не просто так показала мне этот символ. Она указывает на своего создателя. Или на его наследие.
— Но все Роули погибли во время войны, — возразил Нотт. — Последний из них, Торфинн, умер в Азкабане.
— Может быть, не все, — Драко поднялся. Его ноги были ватными, но разум — ясным, как никогда. — Может, остался кто-то. Или что-то. Его дневники. Его лаборатория. Мы должны найти все, что связано с Роули.
В этот момент кристалл на ритуальной диаграмме, тот, что содержал ее голос, слабо вспыхнул. Один раз.
И на поверхности черного зеркала, прежде чем оно окончательно погасло, на долю секунды проступило одно слово. Не написанное. Словно нацарапанное на запотевшем стекле.
АЗКАБАН
Глава 8. Тюрьма в Тюрьме
Азкабан.
Слово упало в тишину библиотеки Нотта, и даже пламя свечей, казалось, вздрогнуло.
— Торфинн Роули, — прошептал Нотт. — Последний из рода. Он умер там.
— Она хочет, чтобы мы пошли туда, — сказал Драко. — Она указывает на него.
— Попасть в Азкабан в качестве посетителя практически невозможно, — Нотт уже перебирал в уме варианты, его глаза блестели от сложности задачи. — А попасть в архив вещдоков казненных заключенных… для этого нужен прямой приказ от главы Департамента Магического Правопорядка. То есть, от Гарри Поттера.
Драко скривился, как от зубной боли. Поттер. Последний человек, у которого он хотел бы о чем-то просить. После фиаско с «Анимусом» их и без того натянутые отношения превратились в ледник. Поттер считал, что Драко своим безрассудством уничтожил последние остатки «Гермионы». Он не знал и не хотел знать правды.
— Он откажет, — сказал Драко.
— Естественно, — кивнул Нотт. — Если ты попросишь. Но если попросит… расследование?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты все еще консультант Министерства. Технически, ты расследуешь наследие своего отца. Найденный тобой дневник — это официальная улика. Ты можешь заявить, что записи твоего отца указывают на связь между его экспериментами и деятельностью Торфинна Роули. Этого будет достаточно, чтобы инициировать официальный запрос. Поттер не сможет отказать в доступе к архиву, не нарушив дюжину уставов. Он будет ненавидеть каждую секунду этого, но он подчинится закону. Это же Поттер.
План был рискованным, но единственно верным. Он задействовал бюрократическую машину Министерства против самой себя.
***
Два дня спустя Драко стоял на продуваемом всеми ветрами причале где-то на побережье Шотландии. Море было свинцовым, небо — таким же. Рядом с ним, ежась в своей мантии, стоял Поттер. Его лицо было непроницаемым, как гранит.
— Я до сих пор не понимаю, что ты ищешь, Малфой, — сказал Поттер, его голос был почти не слышен за воем ветра. — Какое отношение Роули имеет к лабораториям твоего отца?
— Я сам пытаюсь это выяснить, — ответил Драко, глядя на темный силуэт тюрьмы, маячивший на горизонте. — В дневнике упоминается «сотрудничество» в области создания артефактов. Я должен проверить его личные вещи.
Это была полуправда. Но ее хватило.
Лодка, управляемая безликим аврором в капюшоне, доставила их на остров. Чем ближе они подплывали, тем сильнее ощущался холод. Не физический. Экзистенциальный. Холод сотен душ, гниющих в отчаянии. Дементоры были отозваны после войны, но стены… стены помнили. Камень впитал в себя столько боли, что сам стал источником страдания.
Архив находился в самой старой, нижней части крепости. Низкие потолки, мокрые, сочащиеся стены. Воздух был спертым, пах солью, плесенью и безнадежностью.
Их встретил еще один аврор-хранитель, чье лицо было серым и лишенным всяких эмоций.
— Ячейка 137. Торфинн Роули, — сказал он скрипучим голосом и указал на одну из сотен одинаковых железных дверей.
Поттер открыл ее своей служебной палочкой. Внутри, на единственной полке, лежал небольшой ящик.
Драко вошел в тесную, как гроб, камеру. Поттер остался в коридоре, наблюдая. Он не доверял Драко ни на секунду.
В ящике было немногое. Потрепанная копия «Пророка». Несколько писем для родственников, которые так и не были отправлены. И… маленький, невзрачный дневник, переплетенный в грубую кожу.
Драко взял его. Он ожидал почувствовать темную магию, проклятие, что угодно. Но дневник был… пуст. Эмоционально. Словно мертвый.
Он открыл его.
Страницы были заполнены безумными, хаотичными записями. Формулы, перемежающиеся с пророчествами. Рисунки спиралей и невозможных геометрических фигур. Большую часть текста было невозможно прочесть. Но на одной из последних страниц Драко нашел то, что искал.