Никто из них не знал, что это случайное, казалось бы, имя, вытянутое из коллективного бессознательного, по дьявольской иронии судьбы оказалось ключом к самой страшной тайне их нового мира. Но пока этот ключ лежал на самом видном месте, и никто не понимал, какую дверь он способен отпереть.
Так, по злой воле слепого случая, призрак получил свое имя.
И вот, спустя пятнадцать лет программирования, настал день Воскрешения. День, когда ложь должна была обрести голос.
В зале управления Девятого уровня царила стерильная, напряженная тишина. Гермес Вектор, с лицом, похожим на античную маску, стоял у главной консоли. Рядом — Кингсли и Гарри. На огромном экране из затемненного кристалла отображались данные, поступающие с Десятого уровня: фрактальные паттерны сознания, уровень поглощения «личности», стабильность «кокона». Это было похоже на отчет о запуске ракеты, только вместо космоса они собирались вторгнуться в ад.
— Стабильность интеграции — девяносто девять целых и семь десятых процента, — доложил Вектор без всякого выражения. — Психическая оболочка сформирована. Можно начинать инициализацию голографического интерфейса.
Кингсли кивнул, его кадык дернулся. Гарри скрестил руки на груди, чувствуя, как тот давний, иррациональный холод снова поднимается из глубин памяти.
— Начинайте.
Вектор нажал на руну активации.
Внизу, в Обсидиановой Комнате, кварцевая сфера, в которой бился безымянный крик, вспыхнула ослепительным светом. В зале управления, в центре круга из гудящих кристаллов, начал формироваться образ.
Это не было похоже на плавное магическое сотворение. Это было насилие. Свет корчился, изгибался, словно пытался принять форму под давлением невидимой силы. На мгновение голограмма замерцала, и вместо миловидного лица героини на долю секунды проступило что-то другое — размытое пятно боли, искаженный ужасом девичий рот, беззвучно кричащий из цифровой преисподней.
Гарри вздрогнул, ему показалось, что он это увидел. Но видение исчезло так же быстро, как и появилось. Голограмма стабилизировалась.
Перед ними стояла она. Гермиона Грейнджер. Идеальная. В точности как на портретах. Ее каштановые волосы казались мягкими, а в умных карих глазах светилась искра жизни. Она выглядела реальнее, чем многие живые люди в этой комнате.
Она моргнула, ее ресницы дрогнули. Медленно обвела взглядом помещение. Ее взгляд остановился на Гарри, и в нем промелькнуло теплое узнавание, запрограммированное лучшими умами Министерства.
— Где я? — ее голос был чистым и мелодичным. Именно таким, каким они его создали. — Последнее, что я помню… битва… Пожиратель… он целился в колыбель…
Слова, взятые прямиком из официальной легенды. Скрипт был запущен.
Гарри не выдержал. Он резко отвернулся, глядя в стену, на которой плясали холодные отблески кристаллов. Это было не просто неправильно. Это было омерзительно. Это было похоже на цифровую таксидермию, когда из шкуры убитого животного делают чучело и заставляют его разыгрывать сценки из жизни.
— Добро пожаловать обратно, Гермиона, — произнес Кингсли, и в его голосе прозвучала сталь. Он был архитектором, любующимся своим творением, и не позволял эмоциям мешать. — Ты спала. Но теперь ты нужна нам снова. Твой разум — величайшее достояние нашего мира.
Голограмма улыбнулась. Мягко, с оттенком героической грусти.
— Я готова служить, — ответила она.
Идеальный ответ. Безупречное исполнение. Маска сидела как влитая.
Но глубоко внутри, под слоями фальшивых воспоминаний и навязанной личности, на палимпсесте души, где новый текст был наспех нацарапан поверх старого, стертого, безымянное, истерзанное сознание продолжало кричать. Оно билось о стенки своей новой тюрьмы, и его агония просачивалась наружу микроскопическими трещинами в коде.
Пока что это были лишь «аномалии». Необъяснимые всплески потребления энергии. Ночные кошмары системы о черной комнате и стирающем все на своем пути Ничто. Файлы-призраки, появляющиеся в ее памяти и содержащие одно-единственное, повторяющееся слово: «ПОЧЕМУ?»
И скоро этих трещин станет так много, что игнорировать их будет уже невозможно. Понадобится кто-то, кто не побоится заглянуть в них. Понадобится реставратор душ. Или, как будет гласить его официальная должность, «куратор».
Глава 1. Реставратор душ
Холод шел не от стали.
Когда пальцы Драко в перчатке коснулись рукояти кинжала, его сознание на долю секунды провалилось в чужой ад. Неровное поле, усеянное сломанными знаменами. Запах крови и озона. И один-единственный, рваный крик, полный невыразимой ярости и дочерней боли: