Он указал на кажущуюся случайной последовательность чисел, запрятанную в углу страницы с астрологическими расчетами.
— Это не координаты. И не дата. Это… ссылка. Архивная ссылка. Но не на наш архив. На маггловский.
— Что? — Драко не поверил.
— Да. Национальный Архив в Кью. Отдел регистрации рождений, браков и смертей. Роули были одержимы чистотой крови, но они были достаточно умны, чтобы понимать, что маггловская бюрократия — лучшее место, чтобы что-то спрятать. Ни один волшебник никогда не пойдет туда искать.
Нотт быстро произвел несколько вычислений, переводя числовой код в буквы и цифры.
— Запись о рождении. Девочка. Дата рождения совпадает с годом, когда Роули начал свои эксперименты. Место рождения — Коукворт. Тот самый город, где жила мать Поттера. Мать — чистокровная волшебница из обедневшего рода. Отец — магл.
— Полукровка, — выдохнул Драко. — Идеальный сосуд. Достаточно магии, чтобы выдержать ритуал, но при этом достаточно «грязной» крови, чтобы никто из чистокровных фанатиков не стал ее искать.
Нотт закончил расшифровку и написал на листе пергамента имя.
Он молча пододвинул листок к Драко.
Драко посмотрел на него. Имя было простым, почти заурядным. Но в контексте всего, что он узнал, оно звучало как приговор.
Эйлин Принц.
Нет. Не то. Это была фамилия матери.
Нотт указал на другую строку.
Имя отца. Тобиас Снейп.
Имя дочери.
— О, нет, — прошептал Драко, и мир на мгновение остановился. — Нет. Только не это.
На листке было написано:
Гермиона Снейп.
Не Грейнджер. Снейп.
Это было не просто имя. Это была насмешка. Дьявольская, извращенная ирония судьбы. Сосудом для ритуала Роули, основой для фальшивой героини «Гермионы Грейнджер» стала никому не известная, стертая из реальности… сводная сестра Северуса Снейпа.
Теперь Драко понял, почему он чувствовал с ней связь. Почему ее боль резонировала с его. Их судьбы были переплетены задолго до их встречи. Через Снейпа. Его крестного. Человека, который был двойным агентом, мастером масок, узником своей собственной роли.
Как и она.
— Мы нашли его, — сказал Нотт тихо. — Имя.
Драко смотрел на листок, и его охватил ледяной ужас.
Они нашли не просто имя.
Они нашли спусковой крючок. И теперь им предстояло решить, нажимать ли на него.
Гермиона Снейп.
Имя висело в воздухе между ними, тяжелое, как саван. Драко казалось, что он слышит злорадный смех судьбы. Из всех людей, из всех возможных историй, она должна была быть связана именно со Снейпом. Человеком, который был для Драко одновременно и защитником, и мучителем, и вечным напоминанием о сложности правды.
— Это все меняет, — сказал Драко, откидываясь в кресле. Он чувствовал себя выжатым, опустошенным. — Все.
— Да, — согласился Нотт, убирая дневник Роули в свинцовый ящик. — Теперь у нас есть не просто имя. У нас есть контекст. Семья Принцев была известна своей меланхолией и врожденными талантами к окклюменции. Снейпы… что ж, о них мало что известно, кроме того, что они были магглами из депрессивного промышленного городка. Идеальное сочетание для создания сознания, способного выдержать колоссальное ментальное давление. Она была не случайной жертвой. Она была выведена для этого.
Драко содрогнулся. Это было хуже, чем он думал. Это было не просто убийство. Это было хладнокровное, спланированное выведение жертвенного агнца.
— И что теперь? — спросил он. — Мы знаем имя. Мы знаем, что оно — хоркрукс. Мы не можем его произнести. Мы в тупике.
— Не совсем, — Нотт подошел к окну и посмотрел на серый лондонский рассвет. — Мы не можем произнести его вслух. Мы не можем призвать его. Но, возможно… мы можем показать ей.
Драко сел прямее.
— Ты хочешь снова провести ритуал?
— Да. Но на этот раз все будет иначе. Мы не будем ничего у нее спрашивать. Мы не будем ничего искать. Мы передадим ей сообщение. Мы покажем ей ее имя.
— Зачем? — не понял Драко. — Чтобы причинить ей еще большую боль? Чтобы показать ей, с кем она связана навеки?
— Чтобы дать ей оружие, — Нотт обернулся, и в его глазах горел холодный огонь. — Подумай, Драко. Все это время она была пассивна. Она была дверью, картой, сосудом. Она не знала, кто она. Она не знала, кто ее враг. Она просто сидела в своей библиотеке и пряталась от кошмара, который не понимала. Мы дадим ей знание. А знание, как гласит легенда о вашей фальшивой святой, — это сила.
— Что она сможет сделать с этим знанием?
— Я не знаю, — честно признался Нотт. — Может быть, ничего. А может быть, она сможет бороться. Изнутри. Зная имя своего врага, зная природу своей тюрьмы, она перестанет быть просто жертвой. Она станет… игроком.