Драко посмотрел на Нотта, и в его глазах появилось уважение. Теодор мыслил как стратег.
— Поттер и Уизли, — сказал Драко. — Они должны были быть первыми.
— Вот именно, — кивнул Нотт. — И ты должен поговорить не с Поттером-аврором. Ты должен поговорить с Поттером-другом. Не с обвинениями. А с вопросами. Ты должен заставить его вспомнить. Вспомнить тот день. Каждую деталь. Каждую мелочь, которая казалась странной. Каждое несоответствие. Ты не принесешь ему правду. Ты заставишь его самого найти ложь в его собственных воспоминаниях.
План был тонким. Опасным. Но он был единственно верным.
— А ты? — спросил Драко.
— А я, — Нотт улыбнулся своей тихой, хищной улыбкой, — займусь нашим тюремщиком. Я изучу каждую строчку в дневнике Роули. Я разберу его магическую подпись. Я выясню, что это за «Библиотека безумия» и как работает его печать. Ты будешь искать трещины в стене лжи снаружи. А я буду изучать чертежи тюрьмы изнутри.
Они сидели в тишине, в центре разрушенного ритуального круга, два бывших слизеринца, два изгоя, планируя, как свергнуть мир.
— Отдохни, Драко, — сказал Нотт, поднимаясь. — Тебе понадобятся все твои силы. Разговор с Поттером будет хуже, чем любая битва с темными магами. Потому что ты будешь сражаться не с его палочкой. А с его верой.
***
Драко ненавидел «Дырявый котел». Он был слишком шумным, слишком тесным, слишком… живым. Он пах элем, жареными сосисками и той непритязательной, плебейской радостью, которую Малфой презирал с детства. Но именно сюда он пригласил Поттера. Не в Министерство, где каждый угол подслушивал. Не в свой дом, куда Поттер бы никогда не пошел. А сюда, на нейтральную территорию, пропитанную историей их мира.
Он пришел раньше и занял самый темный столик в углу. Когда Поттер вошел, все разговоры на мгновение стихли. Он все еще был их героем, их иконой. Он кивнул паре знакомых и, заметив Драко, направился к нему. Его лицо было напряженным, недоверчивым.
— Малфой, — сказал он, садясь. — Надеюсь, это важно. У меня сегодня дежурство.
— Это не займет много времени, — Драко жестом подозвал Тома, заказав два сливочных пива. — Я не буду говорить о… проекте. Я хочу поговорить о прошлом.
Поттер нахмурился.
— О каком прошлом?
— О Битве за Хогвартс, — сказал Драко. — О самом последнем дне.
Пиво прибыло. Поттер не притронулся к своему.
— Что ты хочешь об этом знать? Все написано в учебниках.
— Меня не интересуют учебники, — Драко посмотрел ему прямо в глаза. — Меня интересует то, чего в них нет. Твои личные воспоминания. Скажи, Поттер… ты помнишь, как именно погибла Грейнджер?
Вопрос был как пощечина. Поттер напрягся, его рука легла на палочку под столом.
— Что за игры, Малфой?
— Никаких игр. Это важно. Постарайся вспомнить. Не официальную версию. А то, что видел ты. Ты видел, как проклятие попало в нее? Ты видел ее тело?
Поттер молчал, его взгляд уперся в столешницу. Он прокручивал в голове тот день — хаос, крики, вспышки света, боль…
— Я не видел, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучала застарелая, глухая боль. — Был бой в Большом зале. Я сражался с Долоховым. Рон — с Яксли. Она… она была где-то рядом. Ставила щиты, помогала раненым. А потом… потом кто-то крикнул, что одно из крыльев замка горит, то, где были дети. И ее там не оказалось.
— Ты не видел ее после этого?
— Нет, — Поттер покачал головой. — Когда все закончилось, когда Волдеморт пал… мы искали ее. Мы с Роном обежали весь замок. Мы думали, она ранена, завалена обломками. А потом… потом Кингсли и еще несколько авроров нашли свидетелей. Тех, кто видел, как она побежала в то крыло. И как Пожиратель… — он не смог закончить.
— И ты поверил, — сказал Драко тихо.
— А во что я должен был верить?! — взорвался Поттер, но тихо, сдерживая ярость. — Она исчезла! Мы все были на пределе, мы теряли людей каждую минуту! Это… это имело смысл.
— А тебе не показалось странным, — Драко подался вперед, его голос стал почти шепотом, — что после этого никто не мог вспомнить, что именно она делала в тот день?
Поттер замер.
— Что?
— Вспомни, Поттер. Не ее образ. А ее действия. Вот ты сражаешься с Долоховым. Кто прикрывал твою спину? Кто наложил на тебя щит в тот момент, когда ты чуть не поймал режущее проклятие?
Гарри смотрел на него, и в его глазах появилось смятение. Он пытался вспомнить. Он помнил бой, помнил боль, помнил ярость. Но детали… детали расплывались. Он помнил, что ему кто-то помогал. Что его раны кто-то затягивал на ходу. Что сложные защитные схемы, отрезавшие подкрепления Пожирателей, появились как-то сами собой.