Атмосфера была напряженной. За прошедшие дни Гарри и Рон, копаясь в прошлом, стали злыми, издерганными. Каждое новое «вспомненное» ими событие было как новый порез на старой ране.
— Что еще, Малфой? — спросил Рон без предисловий. — Еще одна теория? Еще одна загадка?
Драко молча положил на стол диктофон.
— Что это? — нахмурился Гарри. — Маггловская игрушка?
— Это, — сказал Драко, глядя им прямо в глаза, — завещание Гермионы Грейнджер.
Он нажал на кнопку.
И комната наполнилась ее голосом.
Реакция была мгновенной и сокрушительной. Рон, услышав первые слова, побледнел так, что его веснушки стали похожи на брызги крови. Он рухнул на стул, словно ему перебили ноги.
Гарри замер, как статуя. Его глаза расширились, он перестал дышать. Он слушал не просто голос. Он слушал свое прошлое. Своего потерянного друга.
Когда запись дошла до слов «ключ у Гарри», он вздрогнул, словно его ударили.
А когда прозвучало «скажи Рону, что он был неправ», Рон зарыдал. Громко, открыто, как ребенок. Потому что он помнил. Он помнил тот глупый спор на четвертом курсе, перед Святочным балом, когда он в своей ревности и неуверенности наговорил ей гадостей про ее любовь к книгам. Спор, за который он так и не успел извиниться.
Запись кончилась. В комнате стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь всхлипами Рона.
Гарри медленно поднял взгляд на Драко. В его зеленых глазах больше не было ни ненависти, ни недоверия. Только безмерная, опустошающая боль. И… благодарность.
— Где… — его голос сорвался. — Где ты это нашел?
— Там, где она это оставила, — ответил Драко. — В ее прошлом.
Он знал, что только что пересек Рубикон. Он принес им не просто доказательство. Он вернул им ее. Настоящую. И тем самым подписал смертный приговор их спокойной, построенной на лжи жизни.
— Гринготтс, — сказал Гарри, поднимаясь. Его руки сжимались в кулаки. — Мы идем в Гринготтс. Сейчас же.
Война перешла в новую фазу. У них был голос их павшего солдата. И они собирались исполнить ее последнюю волю.
Глава 11. Завещание
Гринготтс встретил их холодной, расчетливой тишиной. Гоблины за своими высокими стойками провожали их — Гарри Поттера, Рона Уизли и, к их нескрываемому изумлению, Драко Малфоя — безразличными, как у рептилий, взглядами. Для них это были просто клиенты. Их золото, их тайны, их трагедии не имели значения. Важны были только ключи и протоколы.
— Нам нужен доступ к сейфу номер семьсот тринадцать, — сказал Гарри главному гоблину-распорядителю. — Сейф Гермионы Грейнджер.
Гоблин, старый и морщинистый, как засохший гриб, поднял на него глаза поверх своих очков-полумесяцев.
— Сейф мисс Грейнджер был запечатан по распоряжению Министерства пятнадцать лет назад. В связи с ее смертью. Доступ к нему может быть предоставлен только по предъявлению ее палочки или…
— …или ключа, — закончил Гарри, кладя на стойку маленький, простой железный ключ. Тот самый, что Гермиона дала ему на четвертом курсе, когда сделала его и Рона своими «наследниками на случай непредвиденных обстоятельств». Шутка, которая оказалась пророчеством.
Гоблин внимательно изучил ключ, коснулся его длинным, когтистым пальцем. Ключ слабо вспыхнул золотым светом.
— Ключ подлинный, — констатировал он. — Крюкохват проводит вас.
Поездка на вагонетке по извилистым, уходящим вглубь земли туннелям была пыткой. Каждый поворот, каждый порыв ледяного ветра казался шагом в прошлое, в преисподнюю. Рон молчал, сжимая в руке свой камень-талисман. Гарри смотрел прямо перед собой, его лицо было непроницаемым. Драко… Драко чувствовал себя чужим на этих похоронах. Он был здесь не как друг. Он был здесь как вестник. Как тот, кто принес эту боль.
Сейф был маленьким, скромным. Не чета огромным хранилищам Малфоев или Поттеров. Когда Крюкохват открыл его, изнутри пахнуло тем, чего Драко ожидал меньше всего. Не пылью. Не магией. А домом. Запахом старых книг, ванили и чего-то неуловимо цветочного.
Внутри было всего несколько ящиков. Они вынесли их в смотровую комнату, которую гоблин неохотно предоставил им.
И они начали разбирать ее жизнь.
Это было мучительно. Каждая вещь была осколком ее души. Стопка ее любимых маггловских книг — «Гордость и предубеждение», «Властелин колец». Ее старый школьный котел. Коллекция редких ингредиентов для зелий, аккуратно подписанная ее каллиграфическим почерком.
В одном из ящиков они нашли то, что искали. Запечатанный пергаментный свиток. На нем было написано: «В случае моей смерти. Прочесть Гарри Поттеру и Рону Уизли».
Гарри дрожащими руками сломал восковую печать.