Это было не просто завещание. Это была инструкция. Подробнейшая, на двадцати страницах, инструкция по поиску ее родителей и снятию с них заклятия забвения. Схемы. Контрзаклятия. Список людей в австралийском Министерстве магии, которым можно было доверять. Она продумала все.
А в конце была приписка. Личная.
«Гарри, будь счастлив. Ты заслужил это больше, чем кто-либо. Не позволяй прошлому тянуть тебя назад. Живи.
Рон, прости меня. За все. И да, ты был прав. Иногда нужно просто действовать, а не читать. Но, пожалуйста, хоть изредка все же читай инструкции.
Я люблю вас обоих. Всегда. Гермиона».
Рон снова заплакал, не стесняясь. Гарри стоял, сжимая свиток, и его плечи тряслись.
Драко отошел к стене. Он не имел права быть свидетелем этого. Это было слишком интимно. Слишком больно.
В другом ящике они нашли то, что было нужно Нотту. Ее старая волшебная палочка, которую она сменила после того, как та сломалась. Несколько срезанных прядей ее волос, перевязанных ленточкой — видимо, для использования в Оборотном зелье. И ее личный дневник. Не тот, что был подделан Министерством. Настоящий.
Драко смотрел на эти вещи, и его охватил холод. Он смотрел на реликвии мертвой девушки. Но она не была мертва.
— Мы должны лететь в Австралию, — сказал Гарри, приходя в себя. Его голос был твердым. — Немедленно.
— Нет, — сказал Драко.
Они оба уставились на него.
— Что значит «нет»? — прорычал Рон. — Это ее последняя воля!
— Это ее последняя воля на тот момент, — возразил Драко. — Она думала, что умрет. Она не знала, что ее ждет нечто худшее. Подумайте. Если мы сейчас вернем память ее родителям, что мы им скажем? «Здравствуйте, ваша дочь, которую вы не помните, на самом деле не погибла, а заперта в аду, и мы понятия не имеем, как ее оттуда вытащить»? Это убьет их.
Он подошел к ним.
— Мы не можем исполнить ее волю, пока не освободим ее саму. Сначала — она. Потом — они.
Гарри и Рон смотрели на него, и в их глазах боролись горе и логика. И логика, как это ни было для них ненавистно, побеждала. Малфой был прав.
— Тогда что? — спросил Гарри. — Мы забираем это все и возвращаемся к Нотту?
— Да, — кивнул Драко. — Мы забираем ее… подпись. Ее волосы, ее палочку, ее дневник. Теперь у Нотта будет все, что нужно, чтобы создать идеальный контра-ритуал.
Они собрали вещи. Когда они уже собирались уходить, Драко заметил на дне последнего ящика маленький, бархатный мешочек. Он открыл его.
Внутри лежал Маховик Времени. Сломанный. Стекло было разбито, песок высыпался. Тот самый, с третьего курса.
И записка.
«Напоминание: даже если ты можешь изменить прошлое, это не значит, что ты должен. Некоторые шрамы должны остаться, чтобы помнить, как мы их получили».
Драко смотрел на сломанный Маховик, и его пронзила страшная, ледяная догадка.
Временная петля. Его будущее «я». «Движок Кроноса».
А что, если ритуал Роули был не просто способом запечатать ее? Что, если это был способ… получить доступ к чему-то? К инструменту, способному переписывать время?
И что, если его будущее «я» не пыталось ее запереть?
Что, если оно пыталось ее… починить? По-своему. Жестоко. Радикально.
Он спрятал Маховик в карман. Об этой догадке он пока не скажет никому. Даже Нотту.
Это был его личный осколок безумия. Его собственная нить в этом запутанном клубке.
***
Они вернулись в библиотеку Нотта другими людьми. Горе никуда не делось, но теперь под ним была твердая, как сталь, основа — цель. Гарри и Рон больше не были просто скорбящими друзьями. Они были солдатами, получившими приказ от своего павшего — но, как оказалось, живого — командира.
Нотт встретил их у порога. Он не стал задавать вопросов, увидев коробки в их руках. Он лишь кивнул и провел их к своему «рабочему столу» — огромному круглому столу из черного камня, испещренному диаграммами и формулами.
Они выложили перед ним содержимое сейфа. Дневник. Палочку. Прядь волос. И речной камешек, который Рон вернул на стол, словно кладя на алтарь.
Нотт брал каждый предмет с осторожностью хирурга, изучал его, сканировал сложными, невербальными заклинаниями.
— Поразительно, — пробормотал он, держа в руках ее палочку из виноградной лозы. — Магическая сигнатура… она чистая. Никаких следов темной магии, никаких проклятий. Но она… скорбит. Словно дерево, у которого отняли лучшую ветвь.
Он взял прядь волос.
— А это… — он поднес ее к одному из своих приборов, который тут же издал тихий, мелодичный звон. — Это идеальный образец. Ее ДНК, ее магическая суть. Не искаженная ничем. С этим, — он посмотрел на Драко, — мы сможем настроить ритуал так, чтобы он бил точно в печать Роули, не задевая ее.