Связь оборвалась. Призрак исчез.
Драко стоял в тишине подземелья, и чувствовал, как с его плеч упала невидимая гора. Он был свободен. Не от своего прошлого. А от своего предначертанного будущего.
Гермиона подошла и взяла его за руку.
— Пойдем, — сказала она. — Призраков мы навестили. Теперь пора поговорить с живыми.
***
Встреча была организована не в мрачных руинах и не в стерильных кабинетах. Нарцисса Малфой пригласила их — Драко, Гермиону и ее родителей — на чай. В свое новое, скромное поместье в Девоне. Это был смелый, почти немыслимый шаг. Не просто мирный договор. А приглашение в дом.
Грейнджеры, как они снова учились себя называть, приняли приглашение с той же смелостью. Они пережили возвращение памяти, пережили агонию осознания, и теперь были полны тихой, упрямой решимости вернуть своей дочери ее мир. Даже если этот мир включал в себя людей, которых они всю жизнь учили бы своих детей опасаться.
Драко аппарировал с Гермионой к воротам. Он нервничал так, как не нервничал даже перед ритуалом. Это было страшнее. Это было реальнее.
Нарцисса встретила их в саду. Она была одета не в парадную мантию, а в простое, элегантное платье. Она была все так же аристократична, но в ее глазах больше не было холодного высокомерия. Была лишь бесконечная, застарелая усталость.
Она посмотрела на Гермиону, потом на ее родителей, которые стояли чуть позади, напряженные и настороженные.
— Мистер и миссис Грейнджер, — сказала Нарцисса, и ее голос был ровным, но в нем слышалось усилие. — Я… я не могу просить у вас прощения. Нет таких слов, которые могли бы искупить то, что сделала моя семья. Мой мир. Но я хочу, чтобы вы знали… я благодарна.
Джин Грейнджер, мать Гермионы, сделала шаг вперед.
— Благодарны? За что?
— За то, что вы вырастили такую дочь, — ответила Нарцисса, глядя на Гермиону. — Которая, пройдя через ад, не разучилась… спасать. Она спасла моего сына.
Это было обезоруживающе честно.
Они сели за столик в саду, и неловкая тишина повисла в воздухе. Четыре человека из разных миров, объединенные одной трагедией.
Роберт Грейнджер, отец Гермионы, откашлялся.
— Моя дочь рассказала нам… немного. О том, что произошло. Она сказала, что ваш сын, — он посмотрел на Драко, — рисковал всем, чтобы ее найти.
— Он возвращал долг, — тихо сказала Нарцисса.
Разговор был трудным. Рваным. Они говорили не о магии. Они говорили о детях. О потерянном времени. О страхе. И медленно, очень медленно, лед начал таять. Джин Грейнджер рассказывала о том, какой Гермиона была в детстве — упрямой, всезнающей, но невероятно доброй. Нарцисса, к всеобщему изумлению, рассказывала о маленьком Драко, который плакал, когда его любимый гиппогриф простудился.
Они находили общую почву. Почву родительской любви.
Гермиона и Драко по большей части молчали, позволяя им говорить. Они были причиной этой встречи, но сама встреча была уже не о них. А о будущем. О возможности мира между их мирами.
Когда они уходили, Джин Грейнджер остановилась перед Нарциссой.
— Я не прощаю вас, — сказала она честно. — Не могу. Но… я вас понимаю. Как мать.
Нарцисса кивнула, и в ее глазах блеснули слезы.
— Этого более чем достаточно.
По дороге домой, когда они шли по тихой сельской тропинке, Гермиона взяла Драко за руку.
— Это было страшно, — сказала она.
— Ужасно, — согласился он.
— Но это было правильно.
— Да, — сказал он.
Они шли в тишине. Стена между их мирами не рухнула. Но в ней появилась дверь. И они только что вместе повернули в ней ключ.
***
Визит к Люциусу был совершенно иным. Гермиона не пошла с Драко. Она понимала, что это разговор, который сын должен провести с отцом наедине. Но пошел Роберт Грейнджер.
Это была идея самого Роберта. Когда Гермиона рассказала ему о Люциусе, о его сломленном состоянии и о том, что он тоже заглянул в ту же бездну, что и она, ее отец, дантист из маггловского пригорода, принял решение, поразившее всех.
— Я хочу с ним поговорить, — сказал он.
— Папа, зачем? — удивилась Гермиона. — Он… он один из тех, кто виновен во всем.
— Он отец мальчика, который спас тебя, — ответил Роберт. — И он человек, который потерял все. Я хочу… просто посмотреть ему в глаза.
Драко аппарировал с Робертом к небольшому, мрачному поместью на севере, где Люциус отбывал свой пожизненный домашний арест. Воздух здесь был холодным, пахло вереском и безнадежностью.
Люциус встретил их в своей библиотеке. Он был тенью самого себя. Высокомерие исчезло, осталась лишь хрупкая, надменная оболочка, прикрывающая пустоту. Он посмотрел на Роберта Грейнджера без удивления. Словно ждал этого визита.