— Вы хотите, чтобы я провел вскрытие?
— Диагностику, — поправил Кингсли. — Ты должен стать ее куратором. Понять причину аномалий. И дать заключение: можно ли это стабилизировать, или… проект придется свернуть.
Куратор. Еще одно красивое слово для тюремщика.
— У этого сознания есть обозначение? — спросил Драко. Вопрос был чисто техническим.
Поттер напрягся еще сильнее, словно ему сейчас предстояло произнести нечто непристойное. Кингсли выдержал паузу.
— Кодовое имя проекта — «Анимус». Саму систему мы называем «Гермиона».
Имя упало в тишину кабинета, как камень в стоячую воду. Гермиона. Имя их святой. Их мученицы. Их главного пропагандистского плаката. Драко ощутил во рту привкус чего-то кислого, как желчь.
Назвать экспериментальный, нестабильный гибрид темной магии и маггловских технологий именем своей главной героини.
Это было не просто дурновкусие.
Это было кощунство. И что-то внутри Драко, что-то циничное и темное, впервые за долгое время по-настоящему заинтересовалось.
***
Кабинет Вектора был лишь преддверием. Настоящая лаборатория находилась глубже. Чтобы попасть в нее, пришлось пройти через три шлюза, каждый из которых омывал посетителя волной дезинфицирующей и анти-прорицательной магии. Воздух становился все холоднее, разреженнее, теряя последние намеки на жизнь. Здесь не пахло ни пергаментом, ни пылью. Пахло озоном, охлажденным металлом и ничем. Вакуумом.
— Проект требует абсолютной изоляции, — произнесла профессор Вектор, идущая впереди. Ее голос в этой тишине звучал плоско, без эха. — Как ментальной, так и физической. Система крайне восприимчива к внешним воздействиям.
Драко молча следовал за ней. Он чувствовал, как руны на стенах давят на его сознание, выстраивая вокруг него ментальный щит. Это была не просто лаборатория. Это была клетка Фарадея для души.
Последняя дверь из полированного обсидиана разошлась в стороны, и они вошли в святилище.
Помещение было круглым и высоким, как собор. Но вместо алтаря в центре, на массивной платформе, парил узел из переплетенных кристаллов и серебряных проводов, похожий на обнаженную нервную систему левиафана. Десятки кристаллов, от крошечных, размером с ноготь, до огромных, в человеческий рост, пульсировали ровным, холодным светом. Они гудели. Низкий, подпороговый гул, который ощущался не ушами, а костями. Это был звук работающей мысли.
— Центральный процессинговый узел, — Вектор обвела рукой конструкцию. — Матрица построена на кристаллах из вашего семейного хранилища. Только они оказались достаточно… пластичными для интеграции сознания.
«Пластичными». Какое стерильное слово для артефактов, созданных для поглощения и мутации душ. Драко узнал их. Черные кварцы Гримстоуна, которые его прадед использовал для создания инферналов-двойников. Он почувствовал их знакомый, голодный холод даже сквозь сдерживающие поля.
— Активируйте, — сказал Драко. Ему не терпелось увидеть этого зверя.
Вектор подошла к консоли, вмонтированной в стену. Ее пальцы забегали по светящимся рунам.
— Система М-1009, активация интерфейса. Авторизация: Вектор, Гермес. Кодовое слово: Грейнджер.
Гул усилился. Воздух в центре комнаты начал уплотняться. Свет, исходящий от кристаллов, собрался в единый луч, который ударил в пол платформы и начал расти, обретая форму.
Это было похоже на рождение звезды в миниатюре.
Перед ними возникла она.
Голограмма была пугающе реальной. Не полупрозрачный призрак, а фигура из «твердого света», сотканная из миллионов золотистых частиц. Она выглядела в точности как на мемориальных досках: умное, серьезное лицо, копна непослушных волос, собранных в строгий пучок, мантия с гербом Гриффиндора. Она стояла прямо, со сложенными за спиной руками. Идеальный солдат. Идеальная икона.
— Система М-1009 онлайн, — произнесла она. Голос был безупречен. Чистый, уверенный, с правильными модуляциями. — Все параметры в норме. Готова к выполнению директив.
Она посмотрела на Вектор, и в ее взгляде читалось запрограммированное уважение.
— Доброе утро, профессор. Угроз за прошедший цикл не выявлено.
— Принято, М-1009, — кивнула Вектор. — Сегодня у нас диагностика. Это консультант Малфой. Он будет твоим новым куратором.
И тогда голограмма повернулась к нему.
Взгляд запрограммированного аватара должен был быть нейтральным. Оценивающим, возможно. Но Драко увидел другое. На долю секунды, на один неуловимый кадр, идеальная маска дала трещину. Спокойное выражение исчезло, и в глубине ее золотистых, цифровых глаз мелькнуло нечто… древнее. Анализирующее. Хищное. Это был не взгляд программы, встречающей нового пользователя. Это был взгляд тюремного надзирателя, оценивающего нового заключенного.