Книга была абсолютно пустой.
Толстый, в переплете из мягкой кожи, с чистыми, кремовыми страницами без единой строчки.
Он поднял на нее вопросительный взгляд.
— У меня была моя библиотека, — сказала она. — Бесконечная, но полная чужих слов и кошмаров. А это… — она коснулась чистой страницы, — …это будет наша.
Он молча провел пальцем по гладкой коже переплета. Он понял. Это была не просто книга. Это было их будущее. Чистый лист.
Он посмотрел на свою левую руку, лежащую на подлокотнике кресла. Даже в тусклом свете лампы под кожей все еще угадывался выцветший контур Темной Метки. Шрам, который никогда не исчезнет.
Она проследила за его взглядом. И медленно, очень медленно, положила свою ладонь на его грудь.
— Здесь, — прошептала она, — тоже шрам. Просто его не видно.
Они сидели в тишине, соединенные этими двумя невидимыми и видимыми ранами. Две сломленные души, которые не стали целыми. Они просто научились идеально совпадать своими трещинами.
— С чего начнем? — спросил он, глядя на пустую книгу.
Гермиона взяла со стола перо, обмакнула его в чернила и протянула ему.
— С первой строчки, — сказала она с той же улыбкой, которую он видел в ее мире-библиотеке. — Как и любую хорошую историю.
Он взял перо. Его рука не дрожала. Он посмотрел на нее, на ее глаза, в которых все еще можно было утонуть, но в которых больше не было тьмы. И он понял, что больше не боится ни прошлого, ни будущего.
Потому что его библиотека, его дом, его настоящее — было здесь, рядом с ним.
И они начали писать.
Конец