– О чём можно говорить два с половиной часа? – Наташа подпёрла кулаком щеку, разглядывая раскрасневшегося Василевса.
Парень широко ухмыльнулся:
– Я честно рассказывал об особенностях строения биомолекулярных сигма связей через призму нейролептической диссоциации и программирования синаптических связей.
Артём встрепенулся:
– Это же бред, – он замер над кружкой, крепко обхватив её пальцами.
Василевс подцепил с тарелки орешек, отправил его в рот, вздохнул:
– Мне кажется, к концу второго часа следователь это тоже начал подозревать.
– Что дала беседа со старшим помощником Крыжем? – Теон дождался своего ассистента в шлюпке.
Клириканец неопределенно пожал плечами, сбросил с персонального креоника запись опроса:
– Нес всякую чушь два часа.
– Что говорил об энергоне?
– Ни слова, господин начальник следственной группы.
Теон кивнул. Заложив руки за спину замер перед демоэкраном: посреди сине-чёрного квадрата пролегла яркая полоса далёкой аномалии. Церианец опёрся на консоль, вглядываясь в еле уловимое движение там, на границе миров. Потянулся аппарату внешней связи, активировал – в углу цифрового табло загорелся зелёный индикатор. Набрал кодировку «Фокуса».
– Фокус 01-00-15, информирую вас об активации протокола 2112. Прошу предоставить доступ к базам данных бортовых накопителей и обеспечить возможность многоуровнего сканирования систем.
Замер в ожидании. Он знал – там, на фрегате капитан Рогова и руководитель проекта Пауков переглядываются, вместе со старшим помощником спешно направляются в рубку.
– Принято, борт 1-альфа-Тольда-17-54-22, – голос Роговой, – принимайте пароли доступа. Время действия паролей: три часа тридцать минут по стандартному земному времени… Надеюсь, вам этого времени хватит, господин начальник Криминальной полиции?
– Хватит. Благодарю. О вашем содействии следствию будет сделана отметка в протоколе, – он прищурился, вслушиваясь в интонацию землянки.
Ульяна изогнула губы в улыбке:
– Как мило с вашей стороны, – она отключила внешнюю связь, обернулась к команде. Ноздри нервно хватали воздух, губы сомкнулись в тонкую тревожную линию.
– Чё, по кофейку? – предложил Крыж. – Или в тренажёрку пойдём?
– Идите, – кивнул Пауков. – У нас с Ульяной ещё есть дело.
Уже в медблоке он позволил себе её обнять. Привлёк к себе как раз в тот момент, когда она расстёгивала верхний клапан комбинезона, чтобы занять камеру диагностики. Коснулся губами шеи за ухом и тихо прошептал:
– Я хочу защитить тебя.
Ульяна напряглась – он почувствовал, как окаменели и заострились под его пальцами девичьи плечи, – повернулась к нему. Он выразительно показал пальцем на мигающий зеленым индикатор внешней связи. Девушка смотрела настороженно:
– Ты что задумал? – прошептала беззвучно.
Он покосился на приготовленный для плановой диагностики саркофаг, отвел взгляд.
Ульяна отпрянула от него, заглянула в глаза, потребовала:
– Что. Ты. Задумал?
– Я хочу имитировать твое исчезновение, – он рассеянно дотронулся до подбородка. – Я введу тебя в состояние направленной сенсорной комы. Тебя поместят в лечебницу, в лабораторию на Тамту. И пока не прояснится ситуация, я буду поддерживать твоё состояние. Это безопасно.
Ульяна покачала головой:
– Без моего участия ничто не прояснится. Мы же это обсуждали, Артём, – она помолчала, разглядывая генетика. Закусила губу. – Я хочу тебя попросить о другом. Ты можешь как-то сохранить мою память?
Он пожал плечами, заложил руки в карманы форменных брюк:
– Есть технология ментальной томографии. Зачем ты спрашиваешь?
– Сделай мне ментальную томографию. Я хочу сохранить все свои воспоминания со «Сционы».
Он уставился на нее. Светло-серебристые глаза потемнели, губы сжались в упрямую полоску:
– Нет.
Ульяна опешила.
– Артём, это важно. Это станет гарантией того, что со мной ничего не сделают. И с моей памятью.
Генетик покачал головой:
– Категорически нет. Ульян, это технология полного восстановления сознания с указанного настройками эпизода-триггера. Ты будешь чувствовать все запахи, слышать все звуки, которые ты чувствовала в реальности в этот момент, – он выразительно посмотрел на нее. – Ты будешь чувствовать всю боль.
Ульяна впервые за этот вечер улыбнулась:
– А вы оптимист, господин руководитель лаборатории биогенной инженерии.
– Я вообще кладезь нераскрытых тобой талантов, – сердито пробормотал он.
– Слушай, вколи мне нейростабилизатор.
– Не поможет он, Ульян. Я в этом участвовать не буду!