Слова прозвучали как удар обухом по голове. В ушах зазвенело.
— Стой... Что? «Догадываюсь, кто это мог сделать»? — Марк впился в друга взглядом, пытаясь найти в его глазах хоть каплю шутки. — То есть он знает?! Он знает, кто взял Мэгг, и молчит?!
Илья мрачно, беззвучно хмыкнул.
— Я ему ровно это и выдавил. Спросил: «Значит, вы знаете, кто?». А он посмотрел на меня так, будто я пустое место, случайный муравей, и ответил: «Знаю достаточно, чтобы понимать — вам двоим с этим не справиться. Вы только всё испортите. Так что передай Марку — пусть сидит дома и ждёт. А ты отойди. Подальше. Ради твоего же здоровья». После этого он просто развернулся и ушёл. Исчез в темноте, как будто его и не было.
Марк смотрел на друга, на эту зловещую царапину на его шее, и тихая, беспомощная, всесокрушающая ярость начала закипать у него внутри, подступая к горлу. Дядя не просто запугивал. Он знал. Он знал, кто стоит за исчезновением Мэгг, но по какой-то причине не мог или, что страшнее, не хотел говорить. Он вёл свою собственную, тайную игру, в которой Марк и Илья были лишь пешками, которых нужно убрать с доски.
— Ладно, — с силой, почти выплевывая слова, выдохнул Марк. — Теперь всё ясно. Он знает, но не говорит. Значит, нам тем более нельзя останавливаться. Мы на правильном пути, раз он так нервничает. Покажи, что за книгу ты из-за этого всего нашёл.
Лицо Ильи немного ожило, в глазах вновь вспыхнул знакомый огонёк азарта, смешанного теперь с оттенком вызова. Он бережно, почти с благоговением, достал из-под сиденья объёмистый, потрёпанный временем том в кожаном переплёте, от которого теперь пахло не только пылью и ветхостью, но и прямой, осязаемой угрозой.
— Держи. Это справочник. Самодельный. Тут всё про банды и группировки 80-90-х, их разборки, их символику, — Если наш символ хоть сколько-то известен, если он из того времени, он должен быть тут.
Марк взял тяжёлую книгу в руки. Шершавая, потёртая кожа обложки, пожелтевшие, хрупкие на вид страницы. Теперь она весила ещё больше — весом риска, который за неё заплатили, и весом страшного, почти невероятного признания дяди. Это был не просто артефакт. Это был ключ, который мог открыть дверь в такое прошлое, стоять перед которой было опасно, но отступать было уже невозможно.
Машина стояла у подъезда, двигатель был заглушен, но тягостное напряжение, принесенное новостями Ильи, витало в салоне, как густой, удушливый туман. Илья положил руку на дверную ручку, его пальцы уже сжимали хромированную рукоятку.
— Ладно, пошли к тебе, — сказал он, прерывая затянувшееся, многословное молчание. — Начнём исследовать книгу. Чем раньше, тем быстрее найдём этот символ. Узнаем, с кем имеем дело.
Марк сидел, не двигаясь, уставившись в потрёпанный переплёт на своих коленях. Мысли о дяде, о его леденящих кровь словах «Я догадываюсь, кто это мог сделать», смешивались с горьким, унизительным осадком от собственного провала с файлами. Сидеть сейчас дома, в четырёх стенах, и листать эти пыльные, безмолвные страницы, пока его сестра где-то в беде, а дядя ведёт свою таинственную, двойную игру? Его бессилие перед цифровым шифром жгло его изнутри, было незаживающей раной. И тут, как удар тока, его осенило. Тупик с файлами не был абсолютным. Был человек, который мог его разрушить.
— Стой, — резко, почти крикнул Марк, хватая Илью за запястье, прежде чем тот успел открыть дверь и выпустить наружу эту гнетущую атмосферу. — Сначала нам нужно к Чаду.
Илья замер, удивлённо, почти ошалело глядя на него.
— К Чаду? Сейчас? Марк, у нас в руках реальная, живая зацепка! — Он указал пальцем на книгу, его брови поползли вверх. В его голосе слышалось чистое, неподдельное недоумение. — Мы только что получили что-то реальное!
— Есть одно дело, — твёрдо, не отводя взгляда, повторил Марк. В его глазах, только что потухших, загорелся новый огонь — огонь внезапной, отчаянной идеи, которая могла обойти тупик. — Без него мы можем потратить недели на эту книгу и ничего не найти, будем гадать, как слепые котята. А он может дать ответ за несколько часов. Прямой ответ.
— Какое дело? — нахмурился Илья, в его голосе зазвучало лёгкое, но уже заметное недоверие. Он высвободил свою руку. — Что за секреты, Марк? Мы что, в разных командах?
— Я не могу сейчас объяснить. Но это важно. Очень. Поверь мне, — Марк смотрел на него с такой отчаянной, почти истеричной убеждённостью, что Илья, после секундного колебания, сдался. Он вздохнул, убрал руку с ручки и снова, с характерным щелчком, вставил ключ в зажигание.