— Мне нужно идти, — голос Лео, твёрдый и безразличный, вернул его к реальности. — Полиция следит за тобой. Так что сиди и не влазь никуда. Запомнил?
Не дожидаясь ответа, Лео поднялся с лавочки. Марк лишь краем глаза, не поворачивая головы, уловил движение — его высокая, плотная, немного грузная фигура медленно и бесшумно, как призрак, растворилась в густой тени аллей парка, оставив после себя лишь тяжёлое, давящее эхо своих слов и полную, оглушающую неразбериху в голове.
Лавочка внезапно стала твёрдой, неудобной и холодной, будто её вырезали из одного куска льда. Марк сидел, не двигаясь, пытаясь осознать, переварить услышанное. Слова дяди гудели в ушах, как набат, заглушая щебет птиц, шелест листьев и даже собственное дыхание. «Я догадываюсь, кто это сделал... Я верну Мэгг... Я дал ей слово защищать тебя...»
Он медленно, будто его конечности налились свинцом, наклонился вперёд, упёрся локтями в колени и закрыл лицо крупными, холодными ладонями. Пальцы впились в кожу висков, пытаясь физическим давлением сдавить, остановить неистовый водоворот мыслей и эмоций.
Он давно, очень давно не верил словам матери. После скоропостижной, нелепой смерти отца, когда та нашла ему «замену» уже через неделю, что-то в нём, тогда ещё ребёнке, надломилось навсегда. Её ядовитые, полные неприкрытой неприязни намёки на то, что Лео — «опасный ублюдок», «позор семьи» и «криминальный элемент», всегда казались ему лишь жалкой попыткой очернить прошлое, в котором не было и не могло быть места новому, чужому мужу. Но узнать, что Мэгг, его сестра, его единственный по-настоящему близкий и родной человек, все эти годы тайно, за его спиной, поддерживала связь с дядей... Доверяла ему настолько, что делилась сокровенным. Возложила на него ответственность за безопасность Марка. Это было не просто потрясением. Это было землетрясением, которое переворачивало с ног на голову все его представления о семье, о сестре, об их с ней общем, якобы таком прозрачном, мире.
Он с силой откинулся на твёрдую деревянную спинку лавочки, запрокинув голову. Потрескавшийся, серый, безразличный бетон неба давил на веки. В груди сияла пустота, огромная и холодная, которую не мог заполнить ни гнев, ни страх, ни горькое понимание. Лишь тяжёлое, леденящее, всепоглощающее недоумение.
Он просидел так ещё минут десять, бесцельно и отрешённо наблюдая, как редкие облака медленно и безучастно плывут над головой, словно в мире действительно ничего не произошло. Затем, с глубоким, сдавленным, почти стонущим вздохом, поднялся и тем же маршрутом, медленно, бездумно, волоча ноги, побрёл обратно домой, в свою клетку с вопросами без ответов.
Вернувшись в квартиру, Марк сбросил куртку на пол, не глядя, и рухнул на кровать, уставившись в белый, безликий потолок. Блики от фар проезжающих машин ползали по штукатурке, повторяя хаотичный, бессмысленный узор его мыслей. Он чувствовал себя выжатым, разбитым, опустошённым до самого дна. Разговор с дядей, его признания и откровения, вывернули его душу наизнанку, обнажив все старые, детские раны и посеяв новые, ещё более болезненные сомнения.
Через пару секунд телефон в кармане его джинсов завибрировал — настойчиво, не к месту, нарушая гнетущую тишину. С неохотой, будто поднимая гирю, он достал его. Сообщение было от Ильи.
Илья: Если группировка больше не существует, то почему у того человека был её символ? Может, она всё же существует, но о ней никто не знает? Но тогда каким боком Мэгг с этим связана?
Марк с горькой, беззвучной усмешкой прочёл текст. Его друг, сам того не ведая, вёл своё собственное, параллельное расследование, и сейчас его мысли шли по тому же опасному руслу, что и у дяди. И задавал он те же самые, не имеющие ответа вопросы, что и Марк. «Каким боком?» — мысленно, с едкой иронией, передразнил он Илью. «Сам бы хотел знать, друг. Сам бы хотел...»
Он уже собрался встать, подойти к своей импровизированной доске с уликами, которая занимала половину стены, и записать туда эту новую порцию мучительных вопросов, но едва он приподнялся на локте, телефон завибрировал снова. На этот раз — коротко, один раз, но с какой-то особой, зловещей настойчивостью. Уведомление из Signal.
«Призрак». Наконец-то.
Сердце ёкнуло, и адреналин, предательский и живительный, снова пронзил усталость, смывая её, как волна. Марк рывком сел на кровати, впиваясь в экран.
Призрак: Я прочёл. Был занят. Зацепками.
Марк: Я узнал кое-что.
Призрак: ?
Марк, стараясь не распыляться и быть максимально лаконичным, кратко изложил в сообщении всю суть: загадочный человек в чёрном, старый, непонятный символ, группировка «Фантомы», годы её существования и её официальный, громкий конец.