Марк: Нашёл. Заброшенное поместье Блэкуотер. Частный бункер времен Холодной войны. Ничего не напоминает? [прикрепляет скриншоты]
Ответ пришёл почти мгновенно, словно хакер дежурил по другую сторону экрана в ожидании весточки.
Призрак: Неплохо для новичка-хакера :) Уже собираешься на свидание с приведениями?
Марк не смог сдержать короткую усмешку. Их диалог приобретал странные, двойственные очертания — смесь делового сотрудничества и лёгкого, почти игривого флирта, который одновременно смущал и согревал изнутри. Эта виртуальная связь стала его тайным якорем в море хаоса и неопределённости.
Марк: Только если ты составишь компанию. Будешь меня защищать от призраков?
Призрак: Меня и живые-то не всегда видят. А ты тем временем проверь, нет ли в тех фото ещё каких-нибудь интересных деталей. Вдруг твоя сестра любила исследовать такие места. Может, её там что-то заинтересовало.
Совет был дельным, и Марк это признал. «Призрак» снова направлял его, оставаясь при этом загадочной тенью, чьи мотивы были скрыты густым туманом.
Энергия от найденной зацепки требовала немедленного выхода, физического воплощения. Марк встал из-за стола, его суставы затрещали после долгой неподвижности, и подошёл к своей импровизированной доске с уликами, которая занимала половину стены в гостиной. Она представляла собой хаотичное, но в его сознании имеющее строгую логику, нагромождение фотографий, распечаток, газетных вырезок, соединённых разноцветными нитями. В центре — снимок Мэгг с её беззаботной, словно бы насмехающейся над нынешним кошмаром, улыбкой. Он прикрепил свежие скриншоты поместья Блэкуотер, провёл от них красную нить к фотографии символа «Фантомов» и крупными, размашистыми буквами вывел в углу: «БУНКЕР? ЛОВУШКА?».
Он как раз втыкал новую кнопку, когда в квартире, нарушая сосредоточенную тишину, прозвучал резкий, настойчивый, почти истеричный звонок в дверь. Сердце Марка пропустило удар, замерло, а затем заколотилось с новой, тревожной силой. Он инстинктивно замер на месте, затаив дыхание, вслушиваясь в тишину за дверью. Ничего. Лишь гул крови в ушах.
Крадучись, словно нарушитель в собственном доме, он подошёл к двери и прильнул к глазку. Искажённое линзой пространство коридора было пустым. Ни души. Сделав глубокий, прерывистый вдох, он медленно, с максимальной осторожностью, повернул ручку и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы высунуть голову.
Озираясь по пустому, освещённому тусклой лампочкой коридору, он уже собирался захлопнуть дверь, свалив всё на чью-то дурацкую шутку, когда его взгляд непроизвольно скользнул вниз. Прямо у порога, на грязном половике, лежала небольшая картонная коробка, аккуратная, почти стерильная, туго заклеенная коричневым скотчем. Ни имён, ни адреса, ни каких-либо опознавательных знаков — просто серая, ничем не примечательная коробка, появившаяся из ниоткуда, словно материализовавшаяся из воздуха.
Чувство тревоги сдавило горло. Быстро, почти машинально, подобрав находку, Марк захлопнул дверь, щёлкнув всеми замками — и ригельным, и цепочкой, словно пытаясь отгородиться от невидимой угрозы. Он вернулся в гостиную, держа коробку перед собой как нечто потенциально опасное, заражённое. Она была на удивление лёгкой, и что-то небольшое, компактное болталось внутри, глухо постукивая о картонные стенки.
Схватив со стола ножницы, он с некоторой ожесточённостью разрезал скотч. Внутри, уложенная на мягкую пузырчатую плёнку, лежал всего один предмет. Марк взял его в руки, и холодок, быстрый и острый, как лезвие бритвы, пробежал по его спине. Это был ключ. Старый, тяжелый, с массивной, покрытой патиной времени головкой и причудливыми, сложными зубцами. Он был до боли, до тошноты знаком.
Тот самый ключ. Тот самый, который сержант Реймс с таким важным, значительным видом показывал ему в пыльном кабинете участка, спрашивая, не знает ли Марк, от чего он мог быть. Ключ, который, по официальной версии полиции, «ни к чему не подошёл» и был просто «немой уликой». И теперь этот немой свидетель лежал на его ладони, холодный и многообещающий.