— Боже... — прошептал он наконец, и его голос был тихим и усталым. — Ладно. Извини. Я не должен был... давить на тебя. Кричать.
— И я прошу прощения, — тихо, почти неслышно, сказал Марк, опуская голову. — Я должен был сказать тебе раньше. С самого начала. Просто... я боялся.
— Боялся, что я помешаю? Отчитаю и уйду? — Илья покачал головой, и в его голосе прозвучала горечь. — Мы же всегда всё делали вместе, Марк. Всегда. И этот раз... этот чёртов кошмар... не должен быть исключением.
Он снова завёл двигатель, и ровный гул наполнил салон, на этот раз неся не угрозу, а странное успокоение. Напряжение ушло, сменившись усталым, но твёрдым пониманием. Стена между ними не рухнула, но в ней появились бреши, сквозь которые пробивался свет возрождающегося доверия.
— Поехали, — твёрдо сказал Илья, глядя на дорогу. — Раз уж начали, доведём до конца. Вместе.
Машина тронулась с места, плавно выехала на трассу и снова помчалась в ночь. Теперь они ехали вперёд как настоящие союзники — с полным, пусть и горьким, пониманием всех рисков, но и с полным, безоговорочным доверием друг к другу.
Ещё около часа они ехали по асфальту, который постепенно сужался, превращаясь в разбитую грунтовую дорогу, а та, в свою очередь, — в едва заметную, заросшую колючим кустарником колею. Машина подпрыгивала на ухабах, ветви с скрежетом царапали по бокам.
— Дальше, похоже, пешком, — тихо констатировал Илья, заглушая двигатель на самом краю небольшой поляны, окружённой со всех сторон стеной тёмного, молчаливого леса.
Тишина, наступившая вокруг, была не просто отсутствием звуков. Она была гнетущей, физически ощутимой, живой субстанцией. Ни шелеста листьев, ни стрекотания ночных насекомых, ни уханья совы — лишь лёгкий, почти незаметный ветерок гудел в разбитых окнах старого дома, чьи тёмные, безжизненные силуэты вырисовывались впереди в призрачном свете поднимающейся луны.
Они молча вышли из машины, щёлкнув фонарями. Лучи света, как сабли, рассекали непроглядную тьму. Первым делом они подошли к амбару — самому крупному и доступному строению. Массивная, покосившаяся дверь скрипнула на ржавых петлях, словно делая последнее предупреждение, и открылась, огромное пустое пространство, пропахшее пылью, тленом и сладковатым запахом гниющего дерева. Лучи фонарей беспомощно скользили по грудам мусора, сгнившим остаткам сена и паутине, свисавшей с балок, словно погребальные саваны.
— Ничего существенного, — разочарованно констатировал Илья, медленно обходя помещение, его ботинки громко хрустели по битому кирпичу.
Марк же направил луч на земляной пол. И замер. Следы. Свежие следы грязи, отпечатки подошв, которые явно не пролежали здесь тридцать лет. Кто-то был здесь совсем недавно. Эта мысль заставила его сердце сжаться от нового приступа тревоги.
Они двинулись к дому. Он встретил их застывшим, законсервированным временем. Мебель, покрытая толстым, бархатистым слоем пыли, портреты незнакомых людей с пустыми, провалившимися глазами на стенах, разбитая посуда на полу в столовой — всё говорило о быстрой, почти панической эвакуации много лет назад. Воздух был спёртым и мёртвым.
На втором этаже, в том, что, судя по остаткам обстановки, было кабинетом, Марк заметил неестественно выдвинутый ящик массивного письменного стола из красного дерева.
— Смотри, — он показал фонарем Илье, подходя ближе.
В ящике, поверх разбросанных бумаг, лежала небольшая, потрёпанная, в кожаном переплёте записная книжка. Марк, надев капюшон куртки на руку, словно боялся оставить отпечатки, осторожно открыл её. На первой странице, чёрной тушью, был аккуратно выведен тот самый символ — три пересекающихся треугольника. А ниже — столбцы: даты, инициалы, непонятные цифровые и буквенные обозначения. Его взгляд скользнул вниз, к последней записи. Она была сделана за неделю до исчезновения Мэгг.
— Она была здесь, — прошептал Марк, сжимая в кармане холодный металл ключа. Голос его дрожал. — Она что-то искала. И, кажется, нашла.
Илья взял у него блокнот, внимательно изучая записи при свете своего фонаря.
— Это похоже на...график? Или расписание встреч? Или... учёт перевозок. Смотри, — он ткнул пальцем в столбец с инициалами. — Здесь одни и те же буквы повторяются. И цифры... похожи на коды.
Они спустились вниз, и тут луч фонаря Ильи, скользнув по полу у задней двери, выхватил из темноты едва заметную, протоптанную в траве тропинку, ведущую от дома вглубь территории, в направлении тому месту, где на старых фотографиях располагался загон для животных.