Пока Илья пытался достучаться до друга через молчание, Ворон наблюдал за ними несколько секунд. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула быстрая оценка ситуации. Тихий, прерывистый голос Ильи, пытавшегося что-то говорить, и каменная статуя Марка — всё это было данными, которые он обрабатывал. Он развернулся и бесшумно отошёл к огромному панорамному окну, за которым серел унылый утренний сад, окутанный осенней дымкой.
Достав из кармана тот же смартфон с матовым чехлом, он заблокировал камеры в комнате одним переключателем в специальном приложении, затем набрал номер, не сохранённый в памяти. Звонок приняли на второй гудок. Ворон не стал ждать приветствия.
«Альбинос в шоке, но цел. Его друг тоже. Лео Уильямс устранён. Новости уже крутят. Мы на „Гнезде“. — Он сделал короткую паузу, прислушиваясь к тихому голосу в трубке. Его глаза продолжали методично сканировать сад, подъездную дорожку, линию горизонта за деревьями. — Нет. Никаких следов. Приехали чисто. Да. Передаст, когда очухается. Жду указаний.»
Разговор длился не больше минуты. Ворон не произнёс ни одного лишнего слова, лишь несколько раз коротко кивнул, словно собеседник мог это видеть. Получив короткое подтверждение, он положил трубку, снова активировал камеры безопасности дома и повернулся к комнате. Илья и Марк не слышали ни единого слова из того, что он сказал, поглощённые каждый своим внутренним ураганом.
Прошёл примерно час. Серый свет за окнами стал чуть ярче, но день так и не расцветил, обещая быть таким же хмурым, как и их настроение. Марк по-прежнему сидел в той же позе, но дрожь в руках утихла, дыхание выровнялось, хотя плечи оставались ссутуленными под невидимым грузом. Илья, убедившись, что друг не впадает в истерику, отступил и молча сидел в глубоком кресле напротив, погружённый в свои мрачные мысли. Он перебирал в памяти события ночи: погоню, бегство, лицо Ворона в свете фар. Всё это казалось нереальным, пока на экране не показали мёртвого человека, которого он видел живым всего пару дней назад. Единственным звуком был тихий гул телевизора, который Ворон выключил полчаса назад, поняв, что новости больше не несут полезной информации.
Ворон, всё это время занимавшийся своими делами — проверкой всех каналов связи, осмотром дома снаружи через сеть камер, оценкой запасов, — наконец подошёл к ним. Он остановился перед Марком, блокируя своим широким силуэтом тусклый свет от окна. Его тень накрыла юношу.
— Сообщил Призраку новости. Что мы в безопасности. Что Лео мёртв, — его голос был ровным, без сочувствия, но и без пренебрежения. Чистая констатация фактов, как доклад. — Он знает.
Марк медленно опустил руки. Его лицо было бледным, почти прозрачным, глаза — немного покрасневшими от усталости и напряжения, но сухими. Он посмотрел куда-то мимо Ворона, в пространство между диваном и стеной, словно там был записан ответ на все вопросы.
— Как ты? — спросил Ворон прямо, без обвинений, как врач, проверяющий состояние пациента после операции.
Марк моргнул, словно возвращаясь из далёкого путешествия. Он провёл рукой по лицу, ощущая странную онемелость кожи.
— В норме...— его голос был хриплым, неиспользованным. Он сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло. — Просто... был не готов услышать про его смерть. Увидеть. Вот так. — Он снова замолчал, пытаясь сформулировать кашу чувств, бушевавшую внутри. Слова приходили с трудом. — Он только начал что-то объяснять... что-то важное. И всё. Теперь не объяснит уже ничего. Никто.
Ворон слушал, не перебивая, его тёмный, аналитический взгляд был прикован к лицу Марка, считывая микровыражения.
— Смерть редко предупреждает о своём визите,— сказал он наконец, отводя взгляд к окну. — Особенно в их мире. Теперь ты это знаешь. Знание — это единственное, что отделяет живого от следующей цели.
После короткого, но тяжёлого разговора в гостиной снова воцарилось молчание. Оно длилось несколько минут, наполненное только звуком их дыхания и тиканьем современных часов на стене — негромким, но настойчивым, отсчитывающим секунды их вынужденного заточения.