– Не так чтобы густо, но не пусто, – улыбнулась Катя, обрадовавшись обнаруженным на полках нескольким редискам, пучку слегка жухлого укропа, огурцу и майонезу. – На ужин сегодня будет фантазийный салат «Весенний», – решила женщина. Потом на нижней полке разглядела бутылку водки. – О, так это вообще ресторанное меню получается, – потянувшись за бутылкой, довольно расплылась в улыбке Катя.
Через десять минут женщина сидела за столом, на котором стояла плошка с салатом, рюмочка водки и заваренный в кружке дошик, накрытый деревянной разделочной доской.
– А тебе, – встретившись с полным надежды и веры взглядом сидящего рядом собакена, произнесла Катя, – чёрствая буханка ржаного хлеба. – Её женщина нашла в железной хлебнице в навесном шкафу. – Да, не котлеты, но лучше, чем ничего. И вон там воду тебе налила, – указав на миску, стоящую чуть в стороне от умывальника, сказала женщина.
Пёс посмотрел на миску, потом, нагнувшись, понюхал чёрствую буханку. Затем осторожно взял её в зубы и, вернувшись на своё место у обогревателя, улёгся и, положив хлеб на вытянутые передние лапы, принялся грызть сухпаёк.
– Ну, приятного нам аппетита, – торжественно пожелала Катя и, убрав доску, которой была накрыта кружка, взяла вилку и зацепила распаренную лапшу. Но вдруг застыла, после пары мгновений раздумья вернула лапшу обратно в кружку и, отложив вилку, взяла телефон. Медленно, с блуждающим задумчивым взглядом Катя разблокировала телефон и открыла контакты. В списке недавних нашла Костин номер. И нажала на кнопку вызова. Конечно, было неудобно, друзья в кои-то веки остались одни, устроили себе романтический уик-энд… Но… завтра уже нужно забирать детей, а она понятия не имеет, как выбраться из этой… Из этого места.
– Может, не возьмёт, – пробормотала себе под нос женщина. Но буквально через пару гудков Костя ответил на звонок. В телефоне прозвучал его взволнованный голос:
– Кать, что-то случилось? Ты где?
– Я в Степнёвке… – растерявшись от такого напора, ответила Катя.
– Где? – удивлённо переспросил друг.
– Это под Рязанью, – упавшим голосом пояснила женщина.
– А что ты там делаешь? – встревоженно вопросил мужчина.
– Сложно объяснить… – замявшись, протянула Катя.
– А возвращаешься когда? – не унимался Костя.
– С этим проблемы, – призналась женщина. Катя пыталась сообразить, как вообще объяснить всё это другу. Не говорить же, что её похитили…
– Ладно, Кать, слушай. Через четыре часа выдвигайся на север, в сторону Троицкого шоссе, – резко изменившимся, каким-то крайне серьёзным голосом начал Костя. – Яндекс-карты установлены?
– Да, – растерянно кивнула женщина.
– Будем ждать тебя там.
– Кто? Ты и Таня?
– Ну… да, – после подозрительной паузы ответил Костя. – Через четыре часа. Справишься?
– Наверное, – отозвалась Катя, потом спохватилась: – Вы за четыре часа, наверное, не доедете… – Но в трубке уже повисла тишина.
– Странно. Отдыхали, что ли, где неподалёку? Выдернула… Блин, они меня такими темпами скоро возненавидят. Вечно что-то надо. Как бедная родственница прибившаяся. Эх… – Катя взъерошила волосы. – Через четыре часа… – Она посмотрела на экран телефона. – Полночь. Это, получается, в четыре утра… Ладно, надо ложиться. Или не стоит уже?..
Вернувшись на собрание в штаб повстанцев, Дмитрий выписал затрещину ничего не подозревающему Сашке, тот подскочил на стуле, развернувшись к обидчику, ухватился за ушибленную голову и, насупившись, обиженно пробурчал:
– За что?
– За то, что слишком хорошо делаешь свою работу, – выдал угрюмый мужик и устало рухнул на пустой стул. – Вот иди теперь сливай керосин с Ка.
– Это зачем ещё? – не понял Сашка, даже ушибленное место забыл потирать. – Я ж только всё закончил. Экстремальных понижений температуры не предвидится…
– Ну, если совсем не хочется, можешь в кабине стеречь, хотя… если приспичит, с тобой вместе угонит. Вот даже не сомневаюсь… – последнее предложение повстанец пробурчал себе под нос, а потом уже громче: – Так что лучше слить. Вперёд, Шурка. Быстрее начнёшь, быстрее закончишь. Повторение – мать мозолей.
– Блин, – простонал, закатив глаза, парень, но всё-таки, пусть и нехотя, встал и поплёлся к выходу.
– Чего он? – ухватив расстроенного Сашку за руку, спросила сидящая почти у дверей Ольга.
– Да кто его знает, опять приступы паранойи, видимо, – пожал плечами парниша и, нахлобучив на макушку шапку, которую достал из кармана куртки, хлопнув тяжёлой, обитой дерматином дверью, вышел в метель.