– Спасибо, – буркнул Дмитрий и, открыв шкаф, в очередной раз испытал какое-то по-детски восторженное чувство перед тарелками и стаканчиками, сложенными по форме и размеру.
ГЛАВА 8. И КАК СЛЕДСТВИЕ – ПОСЛЕДСТВИЯ
Она доела лапшу и выпила из кружки остатки бульона. Поднялась из-за стола, забрала пустую плошку из-под салата, кружку, ложку и вилку. Прошла к раковине, заправила рукава свитера и отточенными до совершенства движениями перемыла посуду. Расстелила на столе полотенце, поставила на него вымытые перевёрнутые чашки. Отжала тряпку, которую использовала вместо губки и, встряхнув, повесила на бортик раковины. Сполоснула руки и, заправив волосы за ушки, уперев руки в боки, придирчивым взглядом осмотрела всё вокруг, выискивая, не осталось ли чего без её внимания.
Дмитрий поспешно опустил глаза, делая вид, что высматривает что-то на дне давно опустевшей кружки, а женщина вернулась к столу и принялась протирать старую, порезанную во многих местах клеёнку от крошек.
Катя потянулась, чтобы достать до противоположного края, мужчина даже не шелохнулся, чтобы отодвинуться и как-то освободить ей место. Женщина боком задела его предплечье, кажется даже не заметив этого, вся в своих мыслях. А он как-то напрягся. Поставил пустую кружку на стол, потянулся за бутылкой, когда Катя отошла обратно к раковине, налил в пустую рюмку, из которой она до этого пила, и вдруг спросил:
– Какая ты мать?
Едва договорил, сразу показалось, что более странный вопрос сложно придумать, но женщина замерла, часто заморгала, видимо, пытаясь прогнать наворачивающиеся на глаза слезы и с чувством произнесла:
–Какая? Да, б***ь, получается, никакая.
Он всё никак не мог привыкнуть слышать такое от этой мелкой. Она же не выражается так при детях? А женщина продолжала:
– Ужасная, последняя неудачница… Послезавтра три кружка и школа… Завтра меня ждут родители, которым я обещала забрать внуков… И что? – Катя с вызовом уставилась на повернувшегося к ней повстанца, тот растерянно переспросил:
– И что?
– А я застряла не понять где не понять с кем… – скрестив руки на груди, закончила женщина.
– Может, выпьем? – неуверенно предложил Дмитрий.
– Нет, – мотнула головой Катя.
– Слушай, а у тебя дети во сколько в школу пошли? – выпивая, спросил Дмитрий.
– Саша в шесть, а Лиля в пять с половиной, – не понимая, с чего вдруг это он интересуется, недоверчиво ответила Катя.
– А разве это не рано? – удивлённо воззрившись на женщину, спросил Дмитрий.
– Да. Лилю даже сперва брать не хотели. Но они у меня умненькие. Оба рано научились читать. И прописью писали уже в четыре, – потеплев, объяснила Катя.
– Ого! Это в кого они у тебя такие? – с неподдельным интересом задал следующий вопрос мужчина. Катя криво усмехнулась, опустила руки и всё же подошла к столу и, отодвинув стул к стене, уселась так, чтобы видеть собеседника.
– В маминого отца. Он у нас был профессором физических наук. Сам выучился читать и писать, без школьного образования поступил в институт. Я вроде как тоже рано начала читать и писать. Правда, ни к чему особому это меня не привело. Заурядная домохозяйка… Но очень надеюсь, что мои дети будут поумнее и не попадутся в ловушку семейной жизни и съедающего душу быта.
– Неужто всё настолько плохо? – не сводя внимательных глаз с разговорившейся женщины, спросил Дмитрий.
Та прекратила рассматривать свои коротко подстриженные, непривычно тёмные ноготки на тонких пальчиках и, взглянув на повстанца, улыбнулась.
– Да нет. Нормально. Это я так. Люблю поныть, знаешь ли. Что взять? Глупая и слабая женщина, – отшутилась Катя.
«Ну да, очень глупая и совершенно слабая», – хмыкнул про себя мужик, но вслух ничего не сказал. Молча налил в рюмку водки и пододвинул к замолчавшей Кате. Та так же молча взяла рюмку и выпила. Потом скривилась и уткнулась в рукав.
– И много кружков они у тебя посещают? – спросил Дмитрий, наполняя рюмку и выпивая.
– О, в основном каждый день по два кружка перед школой и по средам после школы на астрономию… – сверкнув глазами, воодушевлённо заявила женщина и даже плечи расправила, прекратив наконец подавленно сутулиться.
– Не много? – ужаснулся повстанец. – Дети, наверное, устают…
– Если бы, – закатила глаза Катя. – Каждый вечер мне напоминают, чтобы я их не забыла разбудить. Все кружки по интересам. Они долго просились в бассейн, мы наконец записались и теперь вот ходим два раза в неделю. Дзюдо и живопись, шахматы… Лиля переживала насчёт почерка, записались на каллиграфию. Сашка на конструирование с удовольствием ходит. Ещё просится на опыты. Услышал где-то про химию для юных экспериментаторов, теперь теребит меня каждый день по несколько раз, – состроив измученную мордашку, пожаловалась женщина.