– Слушай, а ты знаешь какую-нибудь песню? Что-то попеть захотелось, – меланхолично так вопросил Дмитрий и, откинувшись на спинку стула, взглянул на Катю с такой тоскливой поволокой в глазах, что даже жалко стало мужика. Женщина села на стул и, коротко кивнув, затянула:
– Чёрный воро-о-он…
Будильник зазвонил ровно в 3:45.
В 3:47 Катя кое-как разлепила глазки и, отерев слюни с щеки, принудительно осознала, где она. А лежала она на расстеленном на полу тулупе возле пышущего жаром обогревателя в доме похитившего её психа. И ей нужно было сейчас по-быстрому собраться и бежать в сторону Троицкого шоссе, как они договорились с Костей накануне.
Катя попыталась пошевелиться, но было тяжело и неудобно. Приподняв голову, она не без удивления поняла почему. Уткнувшись носом ей в шею, обняв руками за талию и закинув на неё ногу, рядом сопел сам псих. Катя моментально почувствовала себя добычей медведя, затащенной им в берлогу, которую отложили на короткие перекусы во время длительной спячки.
– Ладно, – прошептала женщина. И не из такого выбиралась. Карапузы часто засыпали с вечера на маме, и этот квест по выползанию из-под спящих детей Катя приловчилась проходить за рекордно короткое время. Всего-то нужно представить себя ужом и ползти… Выбравшись из-под недовольно заворочавшегося, но быстро успокоившегося мужчины, Катя обнаружила ещё одну странность – на ней был надет растянутый свитер повстанца. Женщина растерянно взглянула на мужчину.
Какого вообще?.. Катя попыталась припомнить, что, собственно, вчера произошло такого, что они уснули вот так? Но память отказывалась помогать, судя по всему мстя за весь выпитый алкоголь. Но времени разбираться не было, и Катя, прихватив свои вещи и сонного, позёвывающего пса, выскользнула из тёплого приютившего её дома в морозную предрассветную ночь.
В 4:02 Катя уже мчалась по свежевыпавшему пушистому снегу в предутренней мгле к темневшей далеко впереди лесополосе. Пёс бежал рядом с хозяйкой, то обгоняя, то останавливаясь и ожидая успевшую запыхаться женщину. Когда до первых деревьев оставалось метров сто, пёс притормозил и навострил уши. Катя быстро обогнала собаку и, обернувшись, позвала:
– Барсик, не тормози. Шоссе уже где-то за деревьями.
Но пёсель только наклонил голову и глухо зарычал.
– Что с тобой? Эй, Барсик, пойдём, – похлопав себя по ноге, ещё раз позвала Катя. Ей было страшно, хотелось поскорее добежать до деревьев, потому что, пока она оставалась на этом белоснежном поле, её легко можно было заметить. Пёс наконец сделал шаг вперёд.
– Ну вот, умный мальчик, – похвалила женщина и рванула к лесополосе.
Когда от деревьев отделились одетые в белое фигуры и, обступив женщину, взяли в кольцо, Катя вскрикнула и выронила сумку. Барсик, отставший на несколько метров, зарычал и бросился на подмогу попавшей в засаду альфе. Раздался глухой хлопок. Пёс заскулил и свалился в снег. На белоснежное полотно брызнули и утонули тёплые алые капли.
– Что вы с ним сделали?! Барсик! – вырываясь из схвативших её рук, прокричала Катя. Пёс лежал в снегу неподвижно чёрным куском всклокоченного меха.
– Кать, всё нормально. Тебя спасли, – прогремел рядом знакомый голос.
– Костя? – заморгала женщина, пытаясь рассмотреть говорящего.
Рядом раздались команды:
– Выдвигаемся. По трое. Стрелять на поражение.
– Кто вы? – ошалело всматриваясь в удаляющиеся в сторону деревни спины, испуганно выдохнула Катя.
– Кать, всё нормально. Это спецназ. Операция по захвату террористов, – удерживая Катю за руку, попытался объяснить Костя.
– Нет. Там дети. Кость, там же дети, – схватившись за куртку друга, в ужасе прохрипела женщина.
– Всё будет нормально, – глухо повторил мужчина.
– Нет… Нет! Дим! Дим! Бегите… – крик женщины резко оборвался – один из удерживающих её солдат пнул коленом ей под рёбра. Катя согнулась и свалилась в снег.
– Зачем вы… – укоризненно прошептал Костя и, опустившись на колени, наклонился к всхлипывающей Кате, с трудом втягивающей воздух.
– Уведите, – рявкнул рядом металлический голос. Катю вздёрнули и поволокли в сторону стоящего за деревьями БТР.
Её оставили одну в комнате, размеры которой сложно было определить. Лампочка стояла на столе, за которым сидела Катя, и освещала, пожалуй, только её и этот стол, ну может, ещё полметра вокруг, а дальше царил мрак. Пару раз в этом мраке открывалась дверь и заходили люди. Перед женщиной на стол поставили бутылку с водой и стакан, только вот наручники с рук не сняли. Железо больно вдавилось в отёкшие кисти, и Катя ёрзала на стуле, пытаясь как-то ослабить боль в зафиксированных за спиной руках.