– Водки нет, – донеслось с кухни. – Есть борщ. Будешь?
– Борщ? – сразу как-то просветлев, заинтересованно переспросил Дмитрий, заглядывая на кухню.
– Да, сегодня сварила. Положить? – застыв у плиты с половником наперевес, поинтересовалась женщина.
– Положи, – настороженно согласился мужик, не веря своему счастью.
– Со сметаной? – уточнила Катя, ставя на стол перед Дмитрием блюдо, исходящее паром.
– Да, – кивнул тот и хотел уже схватиться за ложку.
– А руки? – крайне серьёзно спросила мелкая.
– Что руки? – не понял повстанец.
– Руки мыл? – уперев руки в боки, пояснила женщина.
– Нет, – пойманный с поличным, признался Дмитрий, даже плечи опустил.
– Иди мой, – распорядилась хозяйка.
– Ладно, – пробурчал мужчина. – А где?
– Тут можно, – указав на раковину, кивнула Катя. Сама засуетилась рядом, достала из хлебницы буханку ржаного и принялась нарезать.
Дмитрий намылил руки, тщательно, давно так не делал, и потом смыл. Подумал и намылил ещё раз, для верности, а сам косился на стоящую рядом женщину. Вот же мелкая… На голову ниже его плеча, прикинув, подумал он. И запястья тонкие, страшно трогать… Взгляд взломщика замер на бледных руках. Левой Катя держала буханку и странно топырила указательный и средний пальцы.
– Чего с рукой? – нахмурился мужчина, вытирая руки о полотенце.
– А-а… порезала обо что-то, когда разводной ключ доставала, – отмахнулась женщина.
– Чёрт тебя дёрнул про этот ключ вспомнить, – раздражённо произнёс Дмитрий. – Дай посмотрю, – потянувшись к руке, попросил он.
– Да не надо, – отдёрнув руку, запротестовала женщина. Пальцами задела за холодильник и, ойкнув, засунула их в рот, пытаясь остановить побежавшую из потревоженной ранки кровь.
– Больная совсем, заражение решила поймать? – рявкнул в сердцах мужик и, схватив руку за запястье, дёрнул вверх. Катя осталась стоять, пойманная, с истекающими кровью пальцами и испуганно округлившимися глазёнками.
– Ну, зачем ты… Я сейчас обработаю и заклею, – неожиданно вкрадчиво пообещала она. – Ты садись, кушай, – и с такой надеждой заглянула снизу вверх в глаза мужчины, что тот даже растерялся, но быстро пришёл в себя.
– Я тоже могу. Где аптечка? – не отпуская руку, прогремел он сверху.
– Ну нет, – голос резанул сталью. – Ты кто вообще, чтобы заботиться обо мне? Терпеть это всё не могу… – глухо закончила Катя и отвернулась, недовольно нахмурив брови и пряча слёзы, от непрошеной обиды навернувшиеся на ресницы. Она уже давно привыкла справляться со всем сама. Лучше промолчать, чем поделиться своей болью и наткнуться на холодное безразличие мужа. Но, конечно, так было не всегда. Вначале он тоже бегал вокруг, обнимал и дул, где бо-бо… Но потом это всё сошло на нет. И лучше не вспоминать вновь, как это, когда на тебя не всё равно… потому что это временно. Это «не всё равно» продиктовано определённым интересом. Проходит интерес, проходит и забота. Второй раз такое пережить Катя не представляла себе возможным. Как собака, которую больно побили, теперь не дастся в руки. Нет, в ней слишком много боли, злости и страха.
«***», – про себя обречённо матернулся взломщик, смотря на покрасневший нос и блестящие слёзками глазки. И вот эта отказалась показания давать, избитая и посаженная в тёмную холодную комнату страшными людьми в военной форме? Кажется, Красная Шапочка каждый раз, как в порыве иступлённой храбрости сжирала волка, потом забивалась в тёмный уголок и тихо плакала, пока никто не видит…
– Дура, – глухо произнёс Дмитрий и, отодвинув доску с хлебом, ухватил мелкую под мышки и усадил на стол. – Люди обычно помогают друг другу. Или ты думаешь, мне от тебя что-то надо? Не смеши. Где аптечка? – голос звучал очень низко и крайне устало.
– В шкафу, – буркнула Катя, от небрежно брошенных слов пришедшая в себя, словно от пощёчины. И правда, чего она тут себе напридумывали? Решила, что мисс Вселенная и вдруг вновь стала интересна мужчинам, с двумя-то детьми, мужем и вечно растрёпанными волосами? Подняв здоровую руку, Катя машинально пригладила волосы.
А Дмитрий тем временем молча достал аптечку.
– Что тут? – мгновенно потерявшись в обилии медикаментов, осведомился он.
– Перекись, вон тот тёмный пузырёк. Это промыть рану. Потом можно присыпать банеоцином и забинтовать.
– И всё? – недоверчиво спросил Дмитрий, взглянув на залитые кровью пальцы.
– Да. Делай уже быстрее… – раздражённо пробурчала Катя и вытянула руку над раковиной.