– Ладно. Щипать будет? – спросил он, открывая пузырек.
– Совсем немножко, как комарик укусит, – Катя точь-в-точь повторила слова, которыми обычно успокаивала детей.
– Тогда терпи, мать, – сосредоточенно посоветовал мужик, удерживая руку вздрогнувшей Кати и наливая на залитые кровью пальцы мгновенно запузырившуюся жидкость. – Это нормально? – испуганно спросил он.
– Что? – не поворачиваясь, спросила женщина.
– Она пенится, – поведал Дмитрий.
– Да. Обеззараживает, – объяснила Катя.
– А много лить? – уточнил повстанец.
– Хватит уже. Промокни салфеткой и засыпь порошком.
– Промокнуть? – переспросил Дмитрий, явно занимающийся таким впервые в жизни.
– Вытри, – раздражённо пояснила женщина. – Только осторожно, пожалуйста… – скривившись, попросила она. Давно бы сама себе забинтовала и глазом не моргнула, а теперь вот даже как-то боязно стало, вдруг действительно сделает больно? Но мужчина дотрагивался с такой осторожностью, что Катя диву давалась, искоса глядя на лапищи, колдующие над её пальцами.
– Ну, вот, – гордо оглядев плоды своего труда, выдохнул Дмитрий, завязав бантик на основательно замотанном бинтом указательном. Рядом торчал потерявший способность сгибаться средний, с ним дела обстояли гораздо хуже.
– Куда так много? – тяжко вздохнув, недовольно спросила Катя. – Говорила же, хватит, зачем так много накрутил?
– Чтобы наверняка, – обиженно буркнул повстанец и, ухватив женщину за талию, хотел снять её со стола и поставить на пол.
Но она громко вскрикнула, он нервно убрал руки. Катя осталась сидеть на столе, прижимая руку к правому боку и морщась от боли.
– Твою ж… – пробормотал Дмитрий. – Я и забыл. Сильно болит? Покажи, – потребовал он и попытался задрать свитер.
– Ты с ума сошёл? – рявкнула мелкая, вцепившись в руки мужика.
– Я всё равно посмотрю. – Сверкнув сталью во взгляде, Дмитрий всё-таки задрал свитер, пусть и всего на пару мгновений. Цепкий взгляд успел выхватить мягкий, с впадинкой пупка живот, изгиб талии, виднеющиеся из-под кожи дуги рёбер и темнеющий огромный синяк, растекшийся по ним.
– Псих, – выдохнула Катя и, оттолкнув руки повстанца, спрыгнула со стола и оправила съехавший свитер.
– Тебе надо в больницу… – глухо произнёс Дмитрий.
– Ага. Чтоб меня по случаю там в который уже раз перекроили по своему усмотрению? Спасибо. Сам иди, – огрызнулась женщина и отвернулась к окну. Так и стояла, обхватив себя руками и непривычно ссутулившись.
– Кать, – позвал взломщик. Всё-таки запугал, доволен? Он сжал кулаки, потом протяжно выдохнул. – Ну, может, помазать чем? – предложил он.
– Не надо. Нормально всё, – буркнула мелкая. – Садись ешь. Сейчас остынет.
– Нет. Не остыло ещё, – поспешно вернувшись за стол и хлебнув борща, уверил мужчина. – А о чём поговорить хотела? – не зная, как вернуть обычную живость этой «зеленоглазой белке», вспомнил Дмитрий.
Мелкая выдохнула и, наконец отмерев, подошла к стулу и уселась в угол, откинувшись спиной на стену.
– Они придут за мной? – устремив испуганные глазёнки на жующего мужчину, спросила она.
– Кто? – сглотнув, обеспокоенно переспросил Дмитрий.
– Военные, или кто там был…
– А, нет, – замотал головой повстанец и заглотил ещё пару ложек борща. – Согласно распоряжению высшего руководства, Косулева Екатерина Борисовна была доставлена в 19-й отдел ВОС и находится под стражей. Женщина немного не в себе, видимо, террористы, пытаясь отключить её фильтр, что-то повредили. Она утверждает, что она – это не она. И требует найти генерала-главнокомандующего, – недобро улыбнулся Дмитрий и, поперхнувшись, закашлялся. Нельзя так откровенно злорадствовать.
– Как? – удивлённо выдохнула Катя. Её большие глаза медленно наполнялись осознанием, Дмитрий заворожённо наблюдал и даже забыл есть крайне вкусный борщ… – Ты что-то сделал?
– Проще простого. Скопировал твой образ и заменил оригинальный. Как два пальца… – наслаждаясь восторгом, плескающимся в обращённом на него взгляде, довольно признался взломщик. Впервые в жизни он так гордился своим даром.
Но восторг, искрящийся в зелёных глазах, быстро сменился тревогой.
– Ну что? – поникнув, спросил Дмитрий.
– А кто там на моём месте?
– Ну только вот давай без чувства вины, а? Там сидит последний… Очень плохой человек. Поверь, он бы и так сидел. Так какая разница где? – с жаром спросил Дмитрий.
– Ладно. Но… – начала было Катя.
– Что «но»? – устало откинувшись на спинку стула, спросил мужчина. Всё настроение прям пропало, даже борщ доедать перехотелось. А… нет, не перехотелось.