– Ещё немного, – прошептала она, уже разглядев темнеющий в скалистом склоне провал пещеры, – осталось лишь прошмыгнуть в подземный лабиринт подводных пещер, и слишком большая и неповоротливая подлодка уже не сможет навредить им.
Как в этой ситуации получалось не нервничать и мыслить здраво, Катя сама очень удивлялась. Но старалась не думать, как и почему. От каждого нового взрыва вибрация, передающаяся от штурвала в руки женщины, становилась всё ощутимее. В голове ясно звучала лишь одна мысль: «Я не могу погибнуть, меня ждут дети». И весь организм работал чётко и слаженно, такого Катя никогда не чувствовала – она знала, что нужно делать, и делала это идеально. Может, это всё адреналин? Говорят же, что люди в состоянии шока способны совершать невозможное. А она уже далеко не первый день в этом состоянии, так что…
– Залп, – прокомментировал старик, когда на мониторе от большой мигающей точки отделились несколько маленьких и стали быстро приближаться. – Сейчас могут задеть… – Голос капитана подлодки потонул в гуле – казалось, этот шум источают сами стены, пол и потолок. Мир вокруг вдруг потерял чёткость и начал заваливаться вправо…
– ***! – померещилось, что отчаянный крик Кати положил на лопатки гвалт взрыва. На мгновение лобовой иллюминатор накрыло белым. Катя до отказа вжала рычаг газа и, вывернув руль вправо, дёрнула рычаг поворота лодки вокруг горизонтальной оси. Лодка закрутилась штопором и, вырвавшись из водоворота взрыва, влетела в пещеру. Мощные прожекторы осветили тесный ощетинившийся сталактитами тоннель.
– Тормози! – дёрнувшись, выкрикнул капитан подлодки.
– Ещё пару мгновений… – протянула Катя и, выворачивая руль, ловко обогнула каменные зубы, всё дальше углубляясь в безмолвный тоннель лабиринта. Потом медленно вернула рычаг газа в обычное его положение и слегка нажала на тормоз. Лодка плавно сбавила скорость и теперь уверенно скользила по тоннелю. – Куда здесь? – разглядев ответвление справа и слева в стенах тоннеля, спросила Катя.
– Прямо. Тут постоянно прямо, пока не выберемся наружу, – привалившись к приборной доске и протерев вспотевший лоб, сообщил старик. Изношенное жизнью сердце в его груди гулко отсчитывало удары, подобно мощному насосу, качая по хрупким, словно сделанным из папье-маше венам кровь. Эх, как же давно Генка Криворогов не чувствовал себя настолько живым…
ГЛАВА 12. МАЯК
Когда лодка закрутилась винтом, просьба предусмотрительного капитана пристегнуть ноги ремнями к полу оказалась более чем уместной. Хоть Дмитрий и остался на месте, но всё-таки приложился о приборную доску локтем и ещё, кажется, потянул правую ногу, но это не точно, да и жаловаться на это повстанец не собирался. Мелкая в очередной раз совершила невероятное и теперь стояла за штурвалом и время от времени взвизгивала, рассмотрев в тёмных закоулках извивающегося тоннеля мелькнувшего гигантского, по её словам, кальмара.
Как оказалось, решив спрятаться в подземном лабиринте, команда спасателей гибнущего мира убила сразу двух зайцев – оторвалась от преследователей и почти втрое сократила путь до маяка. Если верить сбоящей системе навигации, подлодка должна была вынырнуть у мыса Желания минут через сорок. И это должно было быть замечательно, но по факту было грустно.
Дмитрий так и не смог найти ответ на вопрос, кто он этой женщине? Если он никто, тогда становится очевидно, что ему нет места в её жизни. И как только это связавшее их приключение закончится, не останется причин быть рядом, и ему придётся уйти…
Дмитрий вынырнул из унылого созерцания закипающего электрического чайника и, положив в металлическую кружку чайный пакетик, залил его дымящимся кипятком.
Повстанец гулко выдохнул. Последняя радость, остававшаяся с ним на протяжении многих лет, перестала приносить успокоение. Рядом с этой (мужик покосился на напряжённую фигуру женщины, стоящей у штурвала) и алкоголь не берёт.
Из глубин машинного отделения долетели резонирующие в переборках звуки ударов металлом по металлу – это оставшийся не у дел капитан решил заняться ремонтом и теперь пытался восстановить работу системы запуска торпед.
– Кто же я? – пробурчал себе под нос Дмитрий, приблизившись к Кате и поставив на металлический выступ справа от штурвала кружку со свежезаваренным чайком.