– Заткнись! – хриплый голос резко оборвал истерику, Катя вздрогнула и оглянулась, с ужасом рассмотрев в нескольких метрах дальше по берегу окровавленного бугая, еле стоящего на ногах, но направившего на них пистолет. – Ты кто вообще такая? – рыкнул бритоголовый и скривился от боли, взорвавшейся в разорванной щеке.
– Илья, убери пушку… – попытавшись подняться или хотя бы сесть, попросил Дмитрий.
– Ага, щас… По-моему, ты не в том положении, чтоб что-то просить. Неблагодарная сволочь. – Мужик сплюнул скопившуюся во рту кровь. – Кто с улицы тебя подобрал? Железки эти бесконечные закупал? Я братом тебя считал… А ты решил меня на бабки кинуть? Сука… – Мужик опустил руку с пистолетом и рукавом куртки попытался оттереть заливающую глаза кровь, сочащуюся из раны на расцарапанном лбу. – Ты грезил этим новым миром… И что случилось? Совесть проснулась? Из-за какой-то мелкой суки?! – Толстяк, сверкнув белками выпученных глаз, бросил полный отвращения взгляд на бледную, перепачканную в грязи Катю. Потом злобно оскалился и снова посмотрел на Дмитрия. – Не поздновато ли для того, кто убил своих родителей?
– Прекрати! – не сдержавшись, яростно выкрикнула Катя. Вот так такие твари и вертят людьми – разнюхивают, где человек ошибся, и потом выворачивают всё наизнанку, убеждая, что назад пути нет и выбора нет. Но выбор есть всегда. И кем он её назвал?.. Полная праведного гнева, Катя глухо произнесла: – Он был ребёнком, оставленным наедине с ужасающей правдой. Он всего лишь хотел, чтобы его услышали. А ты, тварь, взрослый. Твоим поступкам никакого другого оправдания, кроме твоей тупости и жестокости, найти невозможно. – Замолчав, Катя тяжело задышала, с ненавистью глядя в глаза опешившего бритоголового.
Но растерянным он выглядел недолго. Уже через пару мгновений он оскалился и прорычал:
– Я велел тебе заткнуться!
И вновь вскинул руку с пистолетом, твёрдо вознамерившись на этот раз нажать на курок, но вместо этого испуганно вскрикнул, когда ему в лицо врезался неистовый пернатый комок и, хлопая крыльями, начал клевать покрытую ссадинами и синяками лысую башку.
– Отвяжись, тварь! – заорал лысый и выстрелил. В морозный воздух взметнутся сноп чёрных перьев, которые, кружась в воздухе, стали медленно опадать на мокрые гладкие камни.
Катя, вскрикнув, зажала рот рукой. Зажмурилась, когда раздался ещё один выстрел. Пытаясь понять, ранили её или нет, Катя осторожно вдохнула, боясь в любой момент почувствовать нестерпимую боль. Но боли не было. Катя открыла глаза и встретилась с удивлённым взглядом бритоголового. Он опустил голову, рассматривая разрастающееся на светлой рубашке тёмное пятно. Постояв так мгновение, тяжело упал навзничь и остался лежать совершенно мёртвый, с открытыми в небо глазами. Катя перевела взгляд на Дмитрия. Тот откинулся обратно на камни и тоже посмотрел в небо, в его правой руке дымился чёрный пистолет.
В мире после всех этих взрывов и выстрелов вдруг стало как-то по-особенному тихо. Только шипение океана и свист ветра, обдувающего скалы.
– Поможешь мне? – зашевелившись и пытаясь встать, попросил Дмитрий. – Боюсь, я сам не поднимусь на маяк. Потом, когда всё закончится, расскажешь, как выбралась с подлодки. Не сомневаюсь, что это было чрезвычайно глупо, но, как всегда, крайне захватывающе… – криво усмехнулся Дмитрий, оперевшись на хрупкую фигуру обнявшей его за талию женщины.
– А тебе кажется, что это всё-таки закончится? – охрипшим голосом спросила Катя, пытающаяся удержать покачивающегося при каждом новом шаге мужчину.
– К сожалению… Как и всё хорошее, – посмотрев сверху вниз на сосредоточенное лицо упирающейся Кати, еле слышно произнёс он.
– Сколько этажей в нём? – с ужасом взглянув на вздымающийся в небо маяк, спросила Катя. – Может, там есть лифт? – с надеждой предположила она.
Но лифта там не было. Вверх по каменным, местами рассыпавшимся ступеням. Каждые две минуты останавливаясь отдохнуть. Сквозь открытые рты оконных проёмов залетал пронзительный, влажный, пропитанный солью ветер и крики кружащихся над маяком чаек. Последние минут пятнадцать Дмитрий и Катя поднимались молча, не тратя силы на разговоры. До небольшого помещения, расположенного под самой крышей маяка, заполненного на три четверти оборудованием, втиснутым в металлические ящики, и огромной лампой, стоящей по центру, парочка едва уцелевших, еле волочащих ноги спасителей человечества добралась спустя, наверное, вечность пути.
Они просто повалились на пол и лежали так ещё минут десять, пытаясь отдышаться и расслабить сводимые судорогой мышцы. Потом Дмитрий совершил сверхчеловеческое усилие и всё-таки встал. Осмотревшись, доковылял до пульта управления. Минут пять возился с разноцветными проводами, потом щёлкал рубильниками. Наконец, достал телефон из кармана и, что-то нащёлкав в нём, протянул гаджет Кате. Та нехотя поднялась с пола и, взяв телефон, вопросительно взглянула на бледного что простыня мужчину.